|
 |
|
| 21-Й ГОД СМУТЫ |
|
НАША РАССЫЛКА:
«RSS» И «TWITTER»:
| (Памятуйте, что врагу видно, кто читает нас в «Твиттере»!) |
ПОИСК ПО УЗЛУ:
|
|
|
|
| |
|
«Сейчас Родину нужно не просто любить. За нее нужно сражаться.» |
|
|
| |
|
Из Русской молодежной листовки |
|
|
|
| |
Раздел «Русские Вести»
НЕ НАША БОРЬБА
До сих пор казалось, что насущнее Русского вопроса нет ничего в современной жизни России. Не он ли проходит чрез толщу всех забот и неурядиц нашей судьбы, пропитывает надеждою или испугом каждую прослойку российского общества, не его ли скорейшее разрешение наполняет смыслом сегодняшнее потерянное существование нашего народа? И разве прошлогодний декабрь с великим всплеском Русского гнева на Манежной не выдавал дыхание близкой и неизбежной Русской революции?
Мы предполагаем, а путь к Победе остаётся не близким...
Нынешним декабрём Русский вопрос заслонили другие страсти. На переполненных площадях Москвы и Петербурга толкались люди со всех уголков жизни: одержимые леваки, тянущаяся к модным веяниям «интеллигенция», прозападная «пятая колонна», пришедшие за зрелищем зеваки, и... даже наши люди. Жизнь споткнулась о выборы – заурядные предсказуемые выборы в управляемую Думу в стане «суверенной демократии».
Чем не устроили сей честной народ итоги голосования?
За кого было обидно выходящим на Чистые Пруды и Болотную площадь, что требовали они пересчитать голоса или вовсе признать выборы недействительными? Выдвиженцы и верхушка КПРФ выглядели довольными, хоть ради порядка и бурчали – они удвоили свое присутствие в Думе. Их робкие два-три красных стяга казались случайными на «майданах» Москвы и Петербурга. Жириновцы остались ещё более довольными: ушли от подстерегающего поражения, удержались на казённом довольствии. Ни на Болотной площади, ни на проспекте недоброй памяти Сахарова в Москве их духом не пахло. Хорошо себя чувствуют также «эсеры» С. Миронова, после нескольких ужимок взявшие из рук власти удостоверения народных избранников и раздав пустое обещание бороться за перевыборы в следующем году. Не пострадали и поклонникии Явлинского, его выморочного «Яблока», набравшего нежданное для себя приятное число голосов – не по стране, разумеется, но во стольных градах Москве и Петербурге – благодаря обширному там паразитическому слою, неистовому приверженцу «демократических ценностей», оправдывающих его существование.
Не покидала мысль: послевыборные выступления были странным, перевернутым отражением дня самих выборов. На избирательных участках исправно исполняло свой «гражданский долг» старшее и пожилое поколение, а в последующие дни на свежем воздухе Первопрестольной и Северной столиц большую часть площадей занимала молодежь.
В день голосования на участках юных лиц было так мало, что первая мысль у нас, очевидцев-наблюдателей, была: вот она, «демографическая яма»! Но выбежав перекусить в ближайшее кафе, успокаивались: молодая поросль проводила время там. Зато в дальнейшем она устремилась на Болотную площадь, а после – на проспект Сахарова, быстро названный по правилам революционного агитпропа «площадью Сахарова», ибо там ждало зрелище!
Их позвали через «facebook» и «чирикалку» («twitter»), и они пошли – воистину, словно бандерлоги. Не у них украли «голоса», но в какую позу они вдруг встали, какое достоинство возымели!
На второй сходке в Петербурге, случившейся меж двух московских, 18-го декабря, в самом начале действа ведущий вывел вперёд настоящих устроителей мероприятия – двух местных студентов, создавших в интернете подходящее случаю сообщество и быстро настроивших «сетевых людей» на участие в событии, обещавшем быть захватывающим.
Так же обстояло дело и в Москве, где на Болотную и «Сахаровскую» в изобилии потянулись беловоротничковые «хомячки» и «пингвины» – по презрительному отзыву Немцова, мечтающего иметь пусть тысячу, но настоящих бойцов. (У него, конечно, есть «Бейтар», только время для того ещё не пришло...)
Помимо молодых бездельников, не нашедших себе покуда места в жизни, изрядная часть пришедших на Болотную вовсе не сочувствовала какой-либо из «проходных» партий, желая на самих выборах, скорее, голосовать «против всех». А на следующем сборище на «площади Сахарова» о выборных обидах и о призыве «За честные выборы!» уже подзабыли, бунт обрел своё предсказуемое направление: против власти и её олицетворения – Путина.
К раздражению собравшихся на площадях так называемая «партия власти» не провалилась с треском в день выборов, но осталась у рычагов и кормила. Всем хотелось проснуться уже под другим политическим небосводом, но – увы. И не шибко важен был состав новых постояльцев в Думе, – больше раздирало любопытство увидеть Россию без Путина.
Усталость от правящего долгожителя, вхождение страны уже не в застой, а в упадок побуждала людей заявлять о своем недовольстве в самом чувствительном месте – на улице. Но было в толпе и смущение – в отношении тех, кто скоро и уверенно возглавил недовольных. В предводителях оказались не народные герои, не заслуженные граждане страны, не нравственно безупречные лица, но отборная кучка давнишних политических дельцов с бездонными карманами и отменною жаждою власти.
Осведомлённые об общем презрении к Немцову, Касьянову, Каспарову, то есть, к самим себе, заправилы толпы предложили ко второму действию на площади Сахарова выход на помостки иных деятелей – от искусства, словесности, песнопений и агитпропа – всё той же «интеллигенции», преимущественно инородческой, достоинства коей, долго раздуваемые, создали ей дружелюбное отношение со стороны потребителей телевизионной и сетевой жвачки.
В новые звездочки Болотно-Сахарной вакханалии посредством сетевого голосования возвели кривляющегося журналиста Парфенова, примчавшегося из Франции сочинителя Чхарткишвили (известного под лже-именем «Акунин»), раскормленного стихоплёта Быкова (по отцу – Зильбертруда), унылого песенника Васю Обломова и жизнерадостную прирожденную актрису Собчак. Для политического шоу не бывает неподходящих особей!
С «хомяками» и «пингвинами» Немцова да «баранами» Навального заградотряды ОМОНа, конечно, не одолеешь. Но и до взятия Кремля возможно произвести впечатление, а то и устрашить власть одною своею «многолюдностью». Испуг же или, пусть, замешательство противника по праву считается половиной успеха. Далее тот вполне может склониться к уступкам.
Собственно, так и произошло – быстрее даже, чем заговорщики надеялись: размышляющий о своем скором схождении с небес Медведев уже накануне «сахаровского» сборища протянул народу успокоительное, обещавши послабления в борьбе за власть и в приобщении к ней. Не Квачкову, явно, раскатывался сей ковёр пред Кремлёвскими палатами...
О, заветная многолюдность улиц и площадей! Два пустых года либеральные мошенники топтались на Триумфальной площади со своими сходками «Стратегия-31», никогда не собрав и сотни человек. Дело их было тускло и беспросветно. Но вот подоспели выборы, и кудесник Чуров преподносит им царский подарок. Благословенные подлоги! Словно глотнув тёплой крови, либеральное отродье почуяло немедленную живость. Настал тот час, когда можно во всю силу лёгких застонать об обмане каждого, о краже у людей их «голосов», возопить непременное «доколе!», и на сей крик отзовутся тысячи. Власть не решится прогнать сквозь строй обывателей и «интеллигенцию», ведь не Русские же они националисты. Так победимъ!
Воспетая многоголовость толпы! Бывает, она одна лишь нужна, а то, что её наполняет – второстепенно. Не ей ли благодаря изменился строй в 1991-м году и упрочилась власть чудовищного Ельцина в 1993-м? Шуметь, а больше глазеть, выходили тогда на улицы зеваки да доброхоты, в Кремль же прошли отменные негодяи. С тем же прицелом обхаживают заводилы и нынешний «пингвиний» отряд. С расторопностью подвозят ему «биологические» отхожие места, а там, глядишь, палатки да полевые кухни развернут.
Порою, всего-то нужно на политическом поприще: собрать людей числом побольше, покричать погромче да приготовиться стать выгодоприобретателями. И потому ворьё из ворья с ясными глазами орало с помостков площадей: «Нет жуликам и ворам!».
Непредставимая комедия!
На площади треклятого Сахарова не было ничего святого. Поганым языком своим прикоснулся Вайнштейн-Каспаров к Русской памяти – изживанию смуты 1612-го года. Звал вспомнить сей год и блажил про «российских граждан, восстановивших государственность». Не досказал он, что Русичи освобождали Кремль и Москву, по писаному слову К. Минина, от «поляков, шведов и жидов», болтуну нужно было примерить сравнение лишь на Путина.
Громкоговорители без конца разносили гнусавую песню Цоя «Мы ждем перемен», и повреждённое Русское сознание собравшихся внимало, как прежде, картавому любимцу либерального наваждения 1980-х. Предводители орали, а толпа клялась: «Ни одного голоса Путину!». Но через три месяца на президентских выборах будет, по-настоящему, всего два соискателя: от нынешней власти и от США...
Когда же площадь единым гулом замычала: «Не забудем, не простим!», чувство времени совсем потерялось. Словно в Перестройке очутились.
О Русь! Куда с таким сбродом несёшься ты?
А за пределами двух приглаженных, прикормленных столиц остальная Россия безмолствовала. Скромные выступления в нескольких городах сотни-другой человек показали отсутствие в глубинке особо опасной подрывной прослойки – «творческой интеллигенции», живущей в воображаемом мире внушённых ценностей, оторванной от производительного труда, бесславной, ущербной части современного общества и легкой добычи самых тёмных сил.
И полегчало на душе, когда некий горожанин из Нижнего Тагила, пробравшись к микрофону благодаря участию в словоговорении с Путиным, заверил народ в готовности «выйти с мужиками», дабы навести порядок в продажных столицах, вздумавших вертеть страною.
Ну, а что делали на Болотно-Сахаровых беснованиях Русские националисты, по их самоназванию – «Третья сила» – там, где шумели «Левый фронт», «Солидарность», «Другая Россия», «Парнас»? Самая первая мысль: как можно оказаться рядом с ними на одной площади?
Гвардия Русского движения, хорошо знающая летопись переворотов в собственной стране, научившаяся голосом крови уверенно различать, кто вокруг – свой, а кто – чужой, и встречавшая декабрьские выборы презрением и неучастием, немедленно объявила о своей незаинтересованности и в послевыборной шумихе. Призвала печатным словом и в патриотическом радиовещании: никаких совместных действий с леваками, либерал-инородцами, с добровольными либо корыстными наёмниками Запада. «Это – псевдо-революция тех, кто ещё вчера был новгородскими карточными шулерами», – донесло до сторонников «Народное Ополчение» В. Квачкова.
Но наряду с подопечными Госдепа Немцовым, Чириковой, Каспаровым и, предположительно, Навальным (прошедшим в своё время выучку в заокеанском университете для «элитных» мужей) стяжать славу в так называемой «Снежной революции» рвалось и причудливое «демократическое» крыло в Русском движении, направляемое Поткиным-Беловым, Кралиным-Тором и Дёмушкиным, просто Дёмушкиным. Обстановка, в самом деле, позволяла беспрепятственно заявить о себе: уступая кипящим в Москве страстям, впечатлительная местная власть сочла за лучшее никого не воспрещать, ну а либералы в первые дни от Русских националистов не отказывались, ибо стремились поразить мир числом.
Когда же увидела свора, что первый блин выходит вовсе не комом и есть возможность отстаивать собственную повестку дня, Русскими стали открыто брезговать. Либеральное нутро вывернулось наружу: наших людей отстраняли от помостков, не давали обратиться к толпе. На Болотной насилу пробрался к микрофону один Крылов – как самый демократично-умеренный. А в преддверии событий 24-го декабря в Москве шло сопротивление допуску националистов даже на площадь. Нажимала власть – полицмейстер Олейник, нажимали заправлявшие мероприятием либералы. Не давать слова «националистам или экстремистам» призывало правозащитное рыло из «Мемориала». Подозрения возбуждал у них даже Навальный, крутившийся немало в Русском движении и названный Немцовым «опасным существом», хоть столь же известен он был и своими «антифашистскими» взглядами.
С немалым раздражением и под угрозой открытого, ненужного пока скандала участие Русских сил на «Сахаровской» площади удалось отстоять. В Петербурге же присутствию националистов на тот самый день на Пионерской площади было отказано напрочь – с либералами здесь проявили единение и «эсеры». (На тамошней же площади Сахарова – ибо и в Невоград дотянулся спутник-соратник проклятой Боннер! – представители Русского движения все-таки могли говорить с помостков, да только собрание было вовсе не московского размаха).
Вот и подошло подумать: стоило ли нашим людям украшать собою сборище нечестивых?
Попытки Русских националистов заглушить выступления либеральных проходимцев во время самого действа были достойными и удачливыми. На всю страну Русскими были освистаны Шендерович, Немцов, Каспаров, Касьянов, Собчак, Кудрин.
Старания же навязать событиям иной ход, обратить их в нашу пользу плодов не принесли. Вред от участия здесь даже превысил какую-либо пользу. Добротные выступления на «сахаровской» площадке были по зову ведущего перечеркнуты воплями окружающих: «Россия – для всех!». А требования «Дайте слово Русским!» потонули в хомячьем визге: «Фашизм не пройдет!»
Так что же – быть там, где собирается оранжевый майдан, или не быть? Смотреть на мерзость со стороны или, вторгаясь, оказать сопротивление? Оставаться премудро над схваткой, взирая, как две чуждые Русским силы грызут друг друга, да приговаривать «чума на оба ваши дома!»? (И дождаться, в конечном счёте, что власть потеснится и даст простор новой поросли безродных мошенников...)
Борьба конца 2011-го даёт ответ: наше участие в либеральных радениях не преодолеет невероятную злобу в отношении Русских всех действующих заодно оккупационных сил – политиканов, краснобаев от СМИ, барыг, казнокрадов – и не перетянет «общегражданское» недовольство на сторону Русского Сопротивления, зато поможет разнузданным левакам и демократам склонить к уступкам растерянный Кремль и им же вкусить плоды успеха.
Итоги наших благих намерений будут только печальными.
У нас есть память и есть осознание того, что нынешнее устройство России обеспечит повторение прошлого. В стране и прежде, и сейчас нет сдерживающих устройств для обуздания дурной, или расслабленной, или поведшей со своим народом войну власти, а равно нет заслонов от смуты и безвластия. Самодержавие, коммунистическая номенклатура, нынешняя «вертикаль» – все подвержено прихотям первого лица и козням облепившей его дворни. И Путин столь же бездарен, как последний из царей Николай II и последний из генсеков Горбачев.
В пресловутой загранице западного толка крутые перемены в одной из ветвей власти обычно не обрушивают всю государственную постройку, ибо та удерживается и на других значительных своих подпорках – на освящённой вековым уважением представительной власти, правосудии, претворяющем упроченную в поколениях силу законов и порядка, и, в довершение, едва ли не главном – общественном здравомыслии. (Хоть всё перечисленное в последнее время уже и тронуто разложением.) У нас же устранение первого лица в состоянии напрочь порвать все стягивающие общество связки, видимые и невидимые нити и приводные ремни.
Если Путина уже в 2012-м году ждет грустная судьба, то он всецело её заслужил: заигрывал с нерусью и доигрался.
Именно сейчас сей слабый правитель, авось, понимает, сколь мало у него на самом деле сторонников, что слово «придурки», брошенное им в отношении Русских сопротивленцев в 2003-м году, всегда будет ему помниться. Любопытно, сколь долго останутся верны ему нургалиевы и прочие «непридурки»?
Он сам отбирал своё окружение – пусть и имеет с ним дело. Окружив себя гнилью, ею же и предан будет, а оголённая без власти страна достанется хорошо известным хищникам. О его судьбе мы, разумеется, не прольём и слезинки. Но если самые негодяи, вроде Касьянова, против Путина, то за кого мы? Сей выбор не должен направить нас в объятия тех или других. Это просто не наша борьба. Подельниками того и другого зла быть нельзя.
Русская революция неизбежна, но только не под оранжевыми знаменами демократов, не под дурашливыми белыми ленточками и не под опекою Запада.
Мы – на пороге особого года. Исполненного надеждами как года долгожданной и выстраданной Русской Победы, славного также памятью спасения Русской чести от сраму, подобного нынешнему. И пусть неустанно бодрит наш дух клич предков, шедших спасать Отчизну свою ровно 400 лет назад: «Ныне ни царя Василья, ни вора, ни королевича не слушать, а стоять всем за державу Русскую».
Грядет 2012-й год...
Да возвестит он Русскую Победу!
В статье вынужденно использовано 55 нерусских слов (2%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 28 декабря 2011 г.
Источники:
Забей-на-выборы.org,
Svobodanews.ru,
Newsru.com,
Lifenews.ru,
«БеловПоткин»,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2011&amonth=december#28_12_2011_01.
|
КТО «НЕЦИВИЛИЗОВАН»?
Стараниями несчётных недругов наших Русь с давних времён видится миру медвежьим уголком, а её обитатели – необузданным, не знающим порядку племенем, доставляющим «цивилизованной Европе» неудобное соседство.
Что-то привнесли в сей образ сами Русичи, ещё больше – иные населяющие нашу землю коренные и некоренные человеки, остальное измыслила недоброжелательность и спесь чужаков. Оторванность Руси от бурной событиями Западной Европы, уже тогда смотревшей на себя как на пуп земли и венец мирозданья, добавляла к правдам и небылицам о наших краях, но также питала и нашу уединённость, непохожесть и дух независимости, гордое представление о собственном пути.
Поступь Русской жизни, череда перемен в ней была в ту пору совсем иной.
Общение людей на наших просторах протекало медленно, и оттого многими сторонами развития мы уступали тесной Западной Европе, где обмен знаниями, навыками, достижениями шел скорее, при всей тогдашней государственной раздробленности и ремесленной обособленности. Торговыми путями, посольскими сообщениями, заезжими путешественниками и прямо волчьими тропами западное влияние под личиною более передового строя пыталось пробраться на Русь. Встречали же его вовсе не с распростёртыми объятиями. Торговлю приветствовали на условиях равенства, без умаления своей выгоды. В отношении остального была великая осторожность.
Уж сколько писано о западно-европейской средневековой дикости нравов и сказано изрядно о нечистоте их быта, о дремучести их неухода за собою да еще в условиях роста городов, скученности населения, тлетворного воздействия нечистот, не имевших ни должного стока, ни очистки... Десятками миллионов жизней заплатила Европа повальным заболеваниям за свою бытовую грязь. И знаем, как оберегали в допетровские времена Русские власти рубежи своих владений от ужасающих зараз, вскормленных в той нечистоплотности – от чумы до сифилиса.
Закрыться до конца не могли, но присутствие государевой воли сохранилось в тогдашних указах-грамотах. Благословенны были Русские навыки ухода за собою – с Русской баней на первом месте – да наша своеобразная «отсталость»: разреженность поселений, малое число городов.
Хранила себя Русь также от жутких духовных влияний Запада, и обошёл нас стороною европейский садизм – инквизиция. Преградою здесь выступила несовместимость вероисповеданий, яро отстаиваемая с нашей стороны Православием. Хотя изредка зарождавшуюся «ересь» преследовали и в Русском царстве, но вкус к западно-европейскому во славу Божию пыточному делу не был перенят. Истовою была наша вера, да не внешнего, мирского утверждения себе искала. Духовного совершенства добивались всенощными копаниями каждого в душе своей, постом и молитвою, да верностью Правде, идущей, несомненно, от предков-волхвов. Западным же христианам угодно было подсчитывать бесов на кончике иглы, занимать себя разным бесплодным умствованием, спасать душу не собственную, а – окружающим.
Брезговали в допетровской Руси духовно-несовместимым Западом, обособляли заезжих иностранцев, держа их в городах в так называемых «немецких слободах». Наметилась, впрочем, одна червоточина ещё и в стародавние времена, в преддверие нашего междуцарствия, когда чрезмерно обласкивал западных гостей и благоволил им царь Борис Годунов – вкрапление татарского рода между Рюриками и Романовыми. Да не возымела ходу та блажь: преодоление наступившей вскоре Смуты выветрило чужеземный дух из Отчизны почти на столетие.
|
| Огороженная «Немецкая слобода». Допетровская Русь, 17-й век. |
Отстранённость от западной цивилизации оставила нам самобытность и, скорее всего, оказалась для нас спасительною. Не кланяясь загранице и не испрашивая там позволения на каждый чих подобно нынешним жалким кремлёвцам, построили Русичи великую державу от Смоленска до Хабаровска и Камчатки.
А шедшее в 14-17-м веках европейское Возрождение не торопилось облагораживать западные нравы. Старинные записи открывают не подозревающим нынешним современникам ещё одну мрачно-причудливую сторону жизни западных европейцев того времени: их увлечение мёртвою человечиною – пристрастие, длившееся три сотни, а возможно, и более лет.
Занимались этим вовсе не помешанные. Снадобья из людских останков широко употреблялись ради избавления от недугов. Средствам доверяли, и кто только не применял их на себе, начиная с венценосных особ.
«За тайну изготовления зелья из человеческих черепов английский король Карл II заплатил чуть ли не 6 тысяч фунтов тогдашних денег. Снадобье это он порою готовил собственноручно в своей лаборатории. Известное как «королевские капли», оно использовалось против припадков, судорог, всевозможных болезней головы, а также как первая помощь умирающему.
Именно к «королевским каплям» сразу же потянулся король в феврале 1685-года при наступлении своей последней болезни и врачевался ими на смертном ложе. Спустя 10 лет королева Мэри II, умирая, также боролась за жизнь этим снадобьем. » (Richard Sugg. «Mummies, Cannibals and Vampires». 2011 г.)
|
|
| Карл II и Мэри II |
Подобное врачевание было частью тогдашней медицины. В целебность употребления человеческой плоти верили в Германии, Скандинавии, Италии, Голландии, Франции, Ирландии – в тесной Западной Европе веяния легко проникали всюду. Преград в виде Русских расстояний или особого защитного умонастроя народов не было.
Предполагаемая хранительница нравов той поры – церковь – могла бы сказать своё жёсткое слово, но не сказала. Она с иступлением как раз была занята терзанием людских тел, причём живых: изведением «еретиков» да «ведьм». И тот самый Римский папа Иннокентий VIII, что развязал преследования несчастных колдунов и колдуний (кудесников, ведунов, вещунов, волхвов мужеска и женска полу), находясь при смерти в 1492-м году, был по совету некоего еврейского врача напоен кровью, взятою от трёх мальчиков десятилетнего возраста. Погибли обескровленные христианские дети, помер и Римский папа, чьё имя переводится на Русский язык как «невинный».
Ровно в сей год была открыта Америка, и европейские завоеватели понесли свою «цивилизованность» в те места.
А у себя дома они обращали в лечебные снадобья все части человеческого тела: мышцы, жир, кожу, кровь, костный мозг, кости. Протирали, перемалывали, испепеляли, вываривали, высушивали. Готовили порошки, мази, капли, настои, отвары – «эликсиры жизни».
Человеческий жир применялся для избавления от болей в суставах. Мазь, выделываемая из трупа, использовалась при ушибах. Мох, прорастающий на черепах, советовался для остановки кровотечения, а растёртое сердце, съеденное натощак – от головокружения. Приложение мёртвой руки должно было устранить бородавки и боли в животе. Ну, а кровь считалась чудесным средством от «падучих» болезней – припадков – и поверье сие уходило во глубь веков. Предания доносили даже, что и римляне в тех же целях пили кровь падших гладиаторов, но за народною молвою часто не поспеешь. В ряде монастырей из человечьей крови готовили некий «мармелад» (наверное, похожий на наш «гематоген») – то ли для лечения, то ли для причащения...
Врачеватели того времени использовали останки покойников не только из европейских могил, но и египетские мумии. Для простолюдинов мумии были попроще: ими назывались всякие вяленые, забальзамированные или другим образом сохранённые от разложения части не обязательно древнего трупа.
Торговля останками была доходной, особенно на египетском направлении, где в поисках древних захоронений рыскало множество предприимчивых лиц. Части мёртвых тел без конца упоминаются в дошедших до нас перечнях товаров, предлагавшихся торговцами. Как тут не разделить удивление одного средневекового еврея из Александрии, «до крайности пораженного такою любовью христиан к человеческой мертвечине»...
Впрочем, бывало, ни до захоронения, ни даже до обработки трупа дело не доходило. Картина казни короля Карла I запечатлела зевак, собирающих на тряпицы кровь своего недавнего повелителя, дабы посредством оной тут же избавить себя от недугов. Писатель Дюма, разглядывая, наверняка, сию картину, подвигнул и придуманного им Атоса собирать ту кровь на свой платок, но, разумеется из помыслов высших, духовных – как святыню, как памятку о страданиях Карла для последующего вдохновления преданных королю дворян.
|
| Казнь Карла I. Лондон, 1649 г. |
Ценилось содержимое не только королевских жил. Собирание крови сопровождало едва ли не всякую казнь, благо недостатка в последних не было.
|
«В Дании молодой Ганс Христиан Андерсен лицезрел, как родители давали своему больному ребенку пить человеческую кровь прямо у эшафота. Столь востребовано было сие питие, что палачи обыкновенно имели помощников для скорейшего собирания в сосуды крови, хлещущей из казнимых преступников. Отведать её удавалось и совсем уж непосредственно. В начале 16-го века в Германии некий прохожий подхватил на месте казни еще не упавшее тело обезглавленного и принялся лакать кровь прямо из него.» («Mummies, Cannibals and Vampires».)
|
Поспешное употребление крови в «парном» состоянии имеет бытовое объяснение: она – самая быстро разлагающаяся часть человеческого тела. Но вот источник её – казнимый преступник – не выступало ли это отталкивающим обстоятельством, если уж прочее не останавливало? Оказывается, нет: поверье убеждало, что именно кровь умирающего насильственною смертью обладает особою целебною силой.
То, безусловно, была любопытная догадка о том, что в наши дни вполне объясняется насыщенностью крови гормонами, вбрасываемыми в неё эндокринными жéлезами человека, пребывающего в мучительном ожидании своего конца. А пока подлинное знание было скрыто, в ход шли умозаключения об отмеренной всякому человеку жизненной силе, дающей возможность ему прожить свой срок; преждевременный отъём жизни оставлял ту силу в избытке – соответственно, остаток её можно было забрать себе. Кровь же больных или умирающих своею смертью по этим соображениям пригодной не была.
И собирались вкруг помостков на месте казни припадочные и прочие страждущие с кружками в руках. И вплоть до середины 19-го столетия пополнялся доход палачей продажею обрубков от казнимых, особенно черепов и ладоней с пальцами.
Уже подходила к концу эпоха так называемого «Возрождения», но не утихала охота на ведьм и прочее мракобесие. Нужно ли удивляться наставлениям того времени, подобным написанному для современников неким лекарем Йоханном Шрёдером из Германии:
|
«Следует взять свежее, лишенное трупных пятен тело рыжеволосого мужчины (ибо кровь у таких людей не столь густа, а плоть, стало быть, более совершенна), возрастом около 24-х лет, что был казнён и умер нелёгкой смертью. Пусть тело полежит один день и одну ночь на солнце и под луною, погода же должна быть хорошей. Затем его нужно нарезать кусками, кои оросить мирром и немногими каплями алое. Далее, погрузить куски в винный спирт на несколько дней, после чего подвесить их сушиться от 6-ти до 10-ти часов. Снова замочить куски в винном спирте и следом обвялить их на сухом воздухе в тени. Так они станут подобными копчёному мясу и не будут смердеть.»
|
Россия в эти десятилетия вступала в пору петровских преобразований и «прорубала окно» в Европу, не шибко, кстати, затворённое. Но кроме заспиртованных человекообразных уродцев для своей кунсткамеры царь Пётр, похоже, из области труповедения в страну ничего не завёз. Он преуспел в другом. Умственно нездоровый и душевно обделённый (братец неудавшегося тоже Федора), попавший под чужое влияние в московской немецкой слободе в юношеском впечатлительном возрасте и устремившийся затем расширять свой кругозор в Голландию, Пётр нашёл себя в ущербной западной культуре. И развязал длившееся целый век засилье немцев на Руси, тягостную пору подражания чужеземному, превзойдённую в преклонении и раболепстве лишь в наше несчастное время.
Между тем, собственные средневековые извращения не мешали западным европейцам высокомерно осуждать за людоедство первобытных жителей в новых, открываемых землях Африки и Америки, да ещё люто карать их за «язычество».
Также с обыкновенным западным двуличием и надуманным превосходством живописали иностранцы в своих заметках «отсталость» и «жестокости» на Руси того времени. (Про медведей на улицах и реки из водки пишут по сю пору.)
| |  | | Царица Елизавета Петровна | | А в те самые годы, когда в Англии заурядным образом четвертовали людей, вытягивая прежде перед взором несчастных их собственные внутренности, Россия не знала смертной казни. Елизавета Петровна два десятилетия подавала загранице пример мягкосердечия, но мы для них всегда были восточными дикарями. «Гуманизму» они станут учить нас столетиями позже, в удобное для себя время.
... Последний случай кровопийства у эшафота случился в Германии уже совсем в просвещённую пору, в 1865-м году. По многим странам, включая нашу, уже бегали поезда, была изобретена фотография и даже факс-машина, Дарвин предложил учение о происхождении видов. Россия в это время дарила миру творчество Достоевского, открытия Менделеева и первый создающий вращательное движение электродвигатель, что толкал по Неве судёнышко с горожанами.
Слегка возвысить отталкивающее западное увлечение трупоядением можно было бы, приняв во внимание, что людей убивали не ради насыщения. И не было оно обрядом торжества над поверженным врагом или жертвоприношением во имя будущих побед над ним. Но в остальном... Чаяния западного европейца, что жизненная сила преждевременно умерщвлённого перейдет в живущего, коль скоро он отведает плоти убитого, не отличалась от убежденности дикаря Африки или индейца Мексики, что употребление внутренностей врага наделит его доблестью, силою и иными достоинствами побеждённого. Однако, лицемерные англичане и немцы называли свой каннибализм «лечением».
Толчение черепов и перетирание мумий лекарями-алхимиками достаточно скрывало действие от общих глаз, уводило его в область таинственного и в какой-то мере затеняло его неприглядность. Но употребление дымящейся человеческой крови было, всё-таки, сущим людоедством, каким бы врачеванием оно не оправдывалось.
Как трупоедство сказалось на вырождении западного европейца, мы уверенно сказать не можем, последнее по-настоящему возвестило себя лишь в конце 20-го века после либерально-толерантной прививки, сделанной арийской расе в отместку за пресловутый «холокост».
С сегодняшним «торжеством демократии» старые обряды и верования снова ожили, усиленные наукой. Нынче нарасхват идут тела младенцев, ещё не появившихся на свет, а то – и родившихся, да намеренно умерщвлённых. Из ранних человеческих телец приготовляют «элитные» снадобья для наружного и внутреннего употребления всем желающим омолодиться, подлечиться и хорошо за это заплатить. И вряд ли по одному лишь стечению обстоятельств здесь кружат хоровод самые тёмные силы. Так удерживали на белом свете упыря Ельцина, так приводит себя в чувство эстрадно-тусовочное отродье, так надеется продлить своё мерзкое существование барыжно-воровская нечисть и думско-кремлёвская напасть, все – нерусь в большинстве своём. Нужно ли добавлять к ним обыкновенных сатанистов, для которых употребление человечины – просто часть их дефектной жизни?
Но оставив двуногие отбросы, видим и то, что считается безоговорочно приемлемым. Переливание в человека чужой крови, пересадка костного мозга спасает жизнь и без каких-либо нравственных надломов принимается всеми, кроме религиозных отшельников («сектантов»). Вытяжки из наполненной гормонами женской плаценты (околоплодной ткани) десятилетиями используются для создания лекарств во всякой развитой медицине, включая отечественную. Костный порошок из трупов идёт на наращивание костной ткани живущим. И повсюду в мире растут очереди страждущих на пригодные к пересадке им внутренности ещё недавно дышавших людей.
Здесь нет людоедства, понимаемого как поедание человеческой плоти. Грань всё ещё очевидна.
Но наше тлетворное время готово размыть всё. Возродилась и получила размах работорговля, преимущественно – белыми женщинами. Свирепствует разврат в отношении детей, особенно в верхах, среди правящей и «культурной» прослойки. Врачебное вредительство (какое невозможное словосочетание!) ныне во сто крат более зловеще, нежели в так называемом «деле врачей». А к иноземному вторжению покорённому населению внушается терпимо-приветливое отношение.
Сейчас, кажется, уже всё дозволено. Порок наседает, упадок и вырождение нещадно пропитывают общество. Сможет ли Русь в который раз уберечь себя от западной «просвещённости» да иудейских ценностей – вот великий вопрос к Русскому народному ополчению (только не к зюгановской его подделке), к Русскому Сопротивлению.
Естественной защиты в виде расстояний у нас более нет, «генерал мороз» – сегодня не в счет, а новые язвы – летнее пекло и пожары – изведут, скорее, нас самих. Остались в поддержку и утверждение нам лишь Русский дух и Русское свободомыслие, наша совесть и чувство правды, притяжение родной земли да память о предках, что умели уничтожать всякую нежить.
|
| «Клятва Сварожича» |
В статье вынужденно использовано 41 нерусское слово (менее 2%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 28 июня 2011 г.
Источники:
Daily Mail,
Spiegel,
Wikipedia,
Slavs.org.ua,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2011&amonth=june#28_06_2011_01.
|
ЛИБЕРАЛЬНЫЕ ВОЛКИ В ОДЕЯНИЯХ БЕЛОГО НАЦИОНАЛИЗМА
«Национализм движется по Европе, сметая всё на пути», – мрачно пожаловался зимою 2011-го года немолкнущий рупор западного либерализма – британская вещалка «Би-Би-Си». Поводов к тому было, действительно, предостаточно. Рост численности националистических партий, их поддержки у населения, приход их представителей там и здесь во власть и, наконец, посыпавшиеся причитания глав европейских государств о провале дружбы народов... Трудно было представить, что европейская верхушка начнёт слаженно вякать против современной святыни – «многокультурного общества», – но это произошло.
В феврале, за короткие 10 дней «прозрев» до неприличия одновременно, объявили своё разочарование в успехах расового смешения глава правительства Британии Д. Камерон, «главный у французов», как сказал бы Л. Толстой, Н. Саркози и зам. главы правительства Голландии М. Ферхаген, добавивший, что коренные жители его страны не чувствуют себя в ней больше хозяевами. Тремя месяцами раньше назвала многокультурность неудачной затеей канцлер Германии А. Меркель, что, учитывая «нацистское прошлое» её страны и старательное обхаживание немцами всяческих меньшинств во имя заглаживания своей «исторической вины», было выдающимся откровением.
|
| Д. Камерон, Н. Саркози, М. Ферхаген, А. Меркель |
Впрочем, и до нынешней череды высокопоставленных прозрений в порочность «мульти-культи» тыкали сограждан носом не менее значимые лица, и вовсе не из стана соперников власти. В 2004-м бывший руководитель ФРГ, престарелый Г. Шмидт покаянно признал, что все подряд немецкие правительства – исключая оберегаемую Советским Союзом ГДР – с начала 1960-х годов делали одну и ту же печальную ошибку, разрешая носителям чуждых генов и повадок прибывать на работу в Германию. «Многорасовый уклад трудно встроить в демократическое общество», – обтекаемо, но вполне понятно сказал он, не решаясь даже под конец жизни назвать «ошибку» преступлением. В Австралии в более сильных выражениях высказался о приезжих глава правительства Дж. Ховард, а в Испании – Х. Аснар, тоже руководитель правительства. Хороший толчок к обсуждению необсуждаемого дал в 2010-м году Т. Саррацин, политик и член правления «Немецкого Бундесбанка» своею книгою «Германия самоуничтожается».
Вовсе не открытие делали и не долгожданную мудрость изрекали эти лица. Любой паренёк правых взглядов понимает здесь больше, говорит честнее и ярче, а то и совершает кое-что в сравнении со всеми именитыми представителями западной демократии. Но голос последних, увы, звучит громче и убеждает сильнее в наше время, когда правда сама по себе может и не проникнуть в умы людей без помощи высокопоставленных особ и агитпропа, которые никогда с нею не дружили.
Те предыдущие речи либеральная толпа принимала ещё за случайности, за оговорки, кои лучше не окружать вниманием. Когда же видели большее отступничество, огрызались свирепо. Затравили Австрию за избрание ею в 2000-м году во власть двух правых движений, пусть и в полном согласии с демократией, а позже в удобный миг расправились с вождём местных патриотов Г. Хайдером самым уголовным образом. Весною 2010-го воплями о нарастающем фашизме сбили с толку английского обывателя, и на всеобщих выборах тот не провел в парламент ни одного представителя Британской Национальной Партии. Летом в том же году по всей Франции стоял стон по судьбе цыган, отправляемых на родину в Румынию: «Ой-вей, опять за старое, разве мало их когда-то в крематорий вели?!». (Но, вроде, никто из стонущих не надел на себя значок «Я – цыган», подобно своим дурным единомышленникам из России, щеголявшим в 2008-м нашивками «Я – грузин» в благодатное время выселения «грызунов» из Москвы.)
И вот выплеснулась новая волна раздражения неуспехами «мульти-культи», причем со стороны стран-тяжеловесов. Ошарашенные высказываниями Камерона (он как деятель, всё же, значит больше, нежели Меркель или Саркози, ибо англо-саксонский мир – есть логово Нового Мирового Порядка), рядовые либералы по привычке заголосили: «расизм!», «он льет воду на мельницу расистов!». СМИ («сионо-масонские информаторы»), в свою очередь, прикусили язык, необычно скудно осветив громкие признания сильных мира сего. Как им быть? Перестраиваться, осваивать язык национализма или ждать разъяснений от кукловодов и дальнейших разоблачений? В правый поворот, разумеется, никто не верил. Вчерашняя комсомолка Меркель, Камерон с его еврейскою бабкой, Саркози с его «идише мамой» на искреннее беспокойство о судьбе европейцев не способны. Значит, происходит некая смена вывесок, меняются условия политической игры.
В самом деле, нынешние времена – вовсе не 1970-е – 1990-е годы, когда левацкие взгляды были на подъеме, либерализм заражал умы и заполонял западный мир своими ядовитыми побегами. Всё меняется (кроме сего непреложного закона), выдыхается и агитационный запас, заложенный было в прославлении «общечеловеческих ценностей». Два-три десятилетия – достаточный срок в наш скорый век, дабы большинство вещей явило свою оборотную сторону.
Тупостью и двуличием, а главное – круглосуточною ложью европейские демократы и социалисты проняли самых отсталых избирателей. Тех, кто не отзывчив на печальное будущее своих детей в созидаемом многорасовом зверинце, беспокоит хотя бы собственнное настоящее, а оно сегодня – безрадостно при жадной государственной длани, опустошающей карманы налогоплательщиков, и недостижимой мечте о хвалёной западной зажиточности, вполне доступной послевоенному поколению европейцев.
Вопли о «фашизме», так же, как и стоны про «холокост», издаваемые агитпропом каждый божий день, перестали задевать душевные струны в человеке. (Подобное нытьё, по правилам оболванивания, должно звучать непрестанно, дабы в обществе не снижалась «бдительность».) Люди снова взялись доверять своим глазам. И первую услугу здесь оказали сами священные коровки да козочки либерализма – особо охраняемые цветные меньшинства, «новые европейцы» азиатского и африканского происхождения.
Нечувствительный к судьбе собственного рода белый обыватель, тем не менее, хорошо чуял неудобство и страх от соседства с новыми дикими «соотечественниками». Пришельцы же в силу генетически заложенной наглости не испытывали уважения к хозяевам да и не признавали их за таковых. И те, и другие замыкались в ведомой ими жизни, создавали свои гетто и запирались в них. Вдоль границ этой оседлости 21-го века росли неприязнь, расовые трения, ненависть. На американский лад складывалось разделённое общество, а вожделенная новая социальная общность «евросоюзный народ» не спешила заявлять о себе.
Правые партии втолковывали очевидное: сменится всего одно поколение, и в тесной Европе станут обитать уже свыше 70 миллионов выходцев из Третьего мира – приехавших, народившихся, прочно осевших. Такое людское море уступает числом лишь жителям объединённой Германии и превосходит население любой другой западно-европейской страны, точнее говоря – административной части нынешнего Европейского Союза, поскольку границы между государствами там стёрты уже более десятилетия. И эти 70 миллионов равны величиною нынешнему населению Турции, добавления которой в европейский дом так страшатся его обитатели. Ну, а с принятием оной каждый четвертый «европеец» окажется инорасовым.
В свою очередь, «благопристойные» партии до бесконечности повторяли зады своих передовиц: «в многокультурности – наша сила», «человеческое разнообразие обогащает» и прочая, и прочая...
|
| Доходчивое прославление разнообразия демократами |
| |
|
| Тоже разнообразие... |
Видя, что на его беспокойство о происходящем отвечают лишь националистические силы, в то время как либералы в отношении иммиграции знают только одно: «больше, больше!», средний гражданин стал прислушиваться к правым. И политическая картина начала переворачиваться. Голоса избирателей потекли к националистам, а там, где жители были слишком боязливы или одурачены, там они просто избегали участия в выборах. «Добропорядочные» партии стали собирать меньшую поддержку в обществе и дабы удержаться у власти, не имея безоговорочного большинства и не надеясь на удачные межпартийные союзы с другими ягодами своего поля, выразили готовность петь новые гимны. Какое-то время им удавалось оставаться в рамках либерального целомудрия, но пришла пора, когда им всё больше пришлось заглядываться на националистов, точнее – на их избирателей.
И тогда зазвучало... «Во Франкфурте-на-Майне двое из трёх детей сейчас – это дети мигрантов. Мы себя обманывали, говорили: «Они у нас не останутся, когда-нибудь они уедут». Но так не произошло.» (А. Меркель). «Французское общество не может согласиться на чуждое своему укладу, пересматривать равенство мужчин и женщин, свободу девочек учиться в школах. Мы слишком озабочены чувствами людей, прибывающих к нам и весьма мало – устоями страны, дающей им гостепримство» (Н. Саркози). «Мы слишком нерешительны и, по правде говоря, боимся ответить на расизм цветных. Таковы плоды толерантности, отбившейся от рук». (Д. Камерон.)
Умиляться здесь, всё же, нечему. Отказывать себе в удовольствии держать Арийскую расу в ежовых рукавицах силы вырождения не собираются. Но они набрали много иммигрантов и чуют потребность в передышке. Во избежание общественных потрясений огонь в плавильном котле нужно, видимо, убавить, а содержимое получше взболтать да перемешать, помочь инородцам не замыкаться в себе, но растечься по всему обществу. Возможно даже, сделать, как на другой испытательной площадке Нового Мирового Порядка, как в России, где кавказоиды и семиты – наверху, а коренное население – в рабах.
Потому и ухом не повел наш чудо-президент, когда спросили его просвещённого мнения о западно-европейских признаниях в провале многорасовой демократии. «Нам нельзя дать себя спровоцировать на рассуждения по поводу краха мультикультуры», – картаво и бестолково, по своему обыкновению, ответствовал он.
Но если в России оба её правителя в состоянии презреть народные настроения, то на Западе обустройство власти – далеко не лёгкое занятие, что бы ни говорили о всемогущей закулисе и как бы ни превозносили подспорье в сём деле тамошних СМИ. При всех отборах во власть последнюю точку там ставят общенародные выборы. Ко власти приходят согласно поданным гражданами голосам.
До дня выборов население можно водить за нос сколь угодно, это встроено в западную демократию. И вездесущие СМИ не жалеют сил на данном поприще, замечательно справляясь в завораживании обывателя. Но на избирательном участке мошенничество заканчивается, точнее – оно туда ещё не проникло. И хоть считают да подытоживают голоса на тех участках вовсе не сверх-человеки, – их совестливость находится в переделах средних показателей для служивых людей, включая путинских, – но правила на западной политической кухне покуда не менялись, и к поданным голосам там относятся как к необсуждаемым и неприкосновенным. Подсчет их безупречен.
В этом смысле, волею избирателя пока невозможно пренебречь.
Такая чреватая непредсказуемостью особенность западной демократии хорошо известна, и сильные мира сего давно подвели к ней сдержки и противовесы, подавляя с помощью агитпропа присутствие в обществе здравого смысла, отбирая во власть выдающихся краснобаев и делая партии мало отличимыми друг от друга.
В Америке совершенно управляемая демократия уже сложилась, воплотившись в двух партиях-близнецах, заправляющих всею политикой страны. (Движение «Чаепития», запущенное там в 2010-м и призванное встряхнуть правящий слой, выглядит пока пустышкой и подделкой, кои любят время от времени рождать консервативные – то есть, недовольные упадком, но пребывающие во страхе иудейском – слои общества.)
На европейских же политических подмостках вполне возможен прорыв на самый верх не встроенных в правящий хоровод «внесистемных» сил, благодаря тамошней многопартийности да обычаям, что и находит себя сплошь и рядом в существовании и стихийном росте «Национал-Демократической Партии – Союза (Немецкого) Народа» в Германии, «Национального Фронта» во Франции, «Британской Национальной Партии» на островах за Ла-Маншем, голландской «Партии Свободы» (с оговорками, ибо вождь её Г. Вилдерс – сионолюбив), «Венгерского Гражданского Союза» («Фидес») и «За Лучшую Венгрию» («Йоббик»), «Народной Партии Дании», «Шведских Демократов» (имя обманчиво, они – добротные националисты)... Чуть ли не каждая европейская страна выставляет сейчас к борьбе за власть одно-два движения – выразителей правых и совсем правых настроений.
|
Преемница в руководстве Национального Фронта Франции Марина Лё Пен.
Четверть французов – уже за неё. |
Выборы следуют то там, то здесь, а в рамках Евросоюза – буквально ежегодно. Правые набирают всё большую поддержку, леваки теряют голоса, а там, где гражданин чрезмерно страдает виною за то, что он просто существует, как в Германии, то теряют голоса все, ибо избиратель просто-напросто обходит выборы стороною.
Приспосабливаясь, европейская правящая верхушка пробует себя на новом поле. Либералы никуда не уходят. Хищники просто примеряют иное обличье. Они по-прежнему поддерживают однополые браки, привилегии для меньшинств, малолетнее («ювенальное») правосудие, открытые границы, единую «мировую деревню» и вероисповедание толерантности – весь непреложный набор иудо-демократии.
Но кое-что имеется и для отвода глаз. Опыт Саркози предлагается как хороший пример для остальных: тот перехватил немного призывов у французких правых, подкрасил свою либерально-демократическую повестку дня несколькими националистическими мазками, и осторожный обыватель был рад отдать первенство ему, а не «фашисту» Лё Пену.
В итоге, спустя два года сей обыватель слышит от своего избранника пожелание иммигрантам: «Мы не хотим иметь страну, разделённую на общины. Если вы приезжаете жить во Францию, то должны согласиться растворить себя, как в плавильном котле, в едином обществе, а именно в национальном обществе». Не «Франция – для французов», но откровенное расовое смешение.
В ту же дудку дует и северный сосед Саркози – Д. Камерон: «Нам нужно построение более цельного, более сплочённого общества. Вместо поощрения людей жить разобщённо, нужно развивать чувство общей национальной принадлежности, доступной всем. Безвольную толерантность последних лет нужно заменить на подлинно воинственный либерализм.»
Неужто когда-то либералы были мягкими, незлобивыми, участливыми ко всем?
Дело совсем в другом.
Обособленное сосуществование разнорасовых общин, сложившееся по всей Европе, не может удовлетворять этих одержимых. Их мечта – расовое смешение до состояния необратимости, до появления всюду черняво-коричневой породы людей. Нынешние же обстоятельства ещё можно повернуть вспять, возвращая всех пришельцев на родину, подобно тем же цыганам. Ещё проще покончить с федеративно слепленными многонациональными государствами – подобными Югославии и Чехословакии – просто отрезая их этнически-однородные куски да окраины. (Такое благотворное иссечение испытал Советский Союз с отпадением Закавказья, Средней Азии, прибалтов. Жаль, конечно, отложения Украины и Белоруссии, но взамен появилось государство Русского большинства с мощным зарядом к возрождению. Да тут же и споткнулось: не рассталось с пятою колонною, и её яростными стараниями очищение Руси пошло вспять, началось немыслимое: искоренение коренного Русского населения.)
Оттого ключевая мысль сейчас всякого вдаль смотрящего либерала – добиться «интеграции», а то и «ассимиляции» чужаков, то есть добротного растворения их в обществе, чтобы коренной европеец стал турку и пакистанцу, малийцу и сомалийцу, ливанцу и ливийцу другом, товарищем, братом и, в конечном счёте – брачным сожителем с общим потомством.
|
| В навязывании расового смешения под прицелом непременно Белая женщина |
Несмотря на достигнутое в замещении коренного Белого населения, либеральным заговорщикам сейчас, похоже, не с руки добивать Европу. Насаждение расового многообразия уже принесло чудесные плоды. Арийская раса впала в жалкое состояние, её попирают те, кто вчера был ничем, у неё отбирают жизненное пространство, захватывают её гены. Угроза возрождения Арийского духа («нацизма») и утраты еврейского счастья нынче низки как никогда. Но вовлечённая в мировой экономический порядок Европа всё ещё – поражающий воображение источник богатств. Нужно ли от него отказываться?
Глядя на европейский правящий класс, перестаешь верить в добро. И любые улучшения там – для нас лишь звонок к худшему. Если они начнут исправлять перекосы своего «мульти-культи», возьмутся упорядочить иммиграцию и, возможно, даже снизят уровень вторжения, то куда они отведут неослабевающий людской поток из Третьего мира?
Долго чиновничество в Брюсселе думать не будет. Там сразу посмотрят в необозримом восточном направлении...
Многорасовый порядок будет с удвоенным рвением навязываться Восточной Европе, точнее – тому лакомому куску Евразии, что пока даже не входит в ВТО. Он уже «многонационален и многоконфессионален», как с глупой похвальбою извещает то Путин, то Медведев. Сюда и будут отведены напирающие орды двуногих. Почва для приема гостей здесь предостаточно унавожена подрывными силами, отрабатывающими неисчислимые западные пособия («гранты») или просто действующими по внутреннему подлому влечению. Поглотить вторжением те великие пространства и не потерять ни одной драгоценной жизни НАТО-вского солдата, – так и видишь, как исподличавшаяся Европа потирает руки.
Ну, а наш горе-президент только рад подыграть большим да сильным: «Если говорить о крахе мультикультуры, то можно уничтожить традиции, а это опасная вещь...». Повезло же нам с ним...
И в Брюсселе уже носятся с задумкою ввести в 2012-м году единый для Евросоюза порядок приёма беженцев с юга. Иначе говоря, равномерно распределять по всей старухе Европе тех, кто прибывает в местности её средиземноморского пояса: Грецию, Италию, Испанию. Только из Ливии может пожаловать до миллиона переселенцев, и не ливийцев даже, а тех – из «чёрной Африки», из стран южнее Сахары, – двигавшихся, было, в Европу, но перехваченных М. Каддафи и содержащихся у него в стране ради услуги тем неблагодарным, что сейчас готовят войска для его свержения.
|
| Лагери беженцев в Ливии |
Ратующую за отмену всяческих виз, рвущуюся во всевозможные союзы с Западом и в треклятый «европейский дом» Россию непременно обяжут участвовать в несении «человеколюбивого» бремени. Тем более, она давно уже вступила в соглашения по опеке политических беженцев. Можно не сомневаться, что с нынешними чудовищами во власти бедная наша страна с готовностью предложит прибывающим дикарям хлеб, соль и кров, а далее – сколько те могут сами взять.
Двуличная болтовня Меркель-Саркози-Камерона по судьбе европейского зоопарка не пришла одна. Колышат сегодня в западной политике вопрос и о мировой скудости продовольствия. Засухи, неурожаи, рост цен, голодные глаза Третьего мира. Что ж, ещё одна возможность задуматься о занозе в планах глобального переустройства – о России. Вселенское недоедание также вполне решается за её счёт.
Как может западный чиновник спокойно смотреть на пустующую и вымирающую седьмую часть земного шара? Даже простой евро-обыватель не может, испытывая при взгляде на географическую карту непреходящее чувство несправедливости и обделённости.
21-й век зловеще обещает быть временем ресурсов и демографии. (До удовлетворения «духовных потребностей» уж не дожить...) Мир задыхается от перенаселения. И оттого всё больше зуда объявить
наши бескрайние, обильные и малозаселённые просторы «общечеловеческим достоянием».
С годами сей «благовест» будет звучать всё громче и громче, а пока суд да дело – человечество уже качает из нашей земли нефть и газ (вручая кремлевцам в обмен американские расписки «доллары» с наказом хранить оные в других расписках – бумагах государственного займа США), вывозит лес, просто селится.
И пусть себе летает Медведев на Курильские острова да укрепляет там «военное присутствие», бряцает перед японцами оружием (двумя истребителями «Су-35» выпуска будущих лет). Волны пришельцев поглотят «эту страну» через вокзалы, аэропорты, не прибегая к пальбе.
Да разве не поджидают уже своего часа по ту сторону Амура в пограничной Манчжурии 150 миллионов желтокожих? Во всей нашей Восточной Сибири и Дальнем Востоке им противостоят лишь 13 миллионов жителей, в числе коих и косящие на сторону буряты с тувинцами и прочими соплеменниками Шойгу.
Коль Русские не вяжут пришельцев по прибытии, не судят коротким судом за незаконное пересечение границы и не отправляют, по меньшей мере, на лесоповал, значит, в стране торжествует та самая демократия. Значит, одержана победа – не нами, увы – в следующей по счёту великой войне. После всех неудач прошедшего тысячелетия Запад, всё-таки, навязал Руси свой «орднунг». Она теперь живет по его правилам, становясь его житницей, кладовой и пространством для расселения излишков населения Земли. Русским вменяется бесперебойно обеспечивать всё возрастающие поставки газа, нефти, леса, зерна, металлов во имя «энергетической безопасности» и иного процветания старшего брата.
В наступившем столетии подобных побед можно достичь, оставаясь в уюте иерусалимских, вашингтонских, брюссельских кабинетов и не беспокоя себя делами тех или иных туземцев. Ставленник из местных вполне управится со своими подданными.
Русским даётся выбор «влиться в передовое мировое сообщество», уйти от «химеры» прошлого – долга перед родом и Родиной, готовности положить жизнь свою за Отечество и други своя. «Ни пяди родной земли», «нерушимость границ» – нужны ли обывателю такие жертвы? Ему нужно прожить жизнь так, чтобы не было больно. Чтоб не было голодно и холодно...
«Человеколюбивый» Запад даёт такую возможность. Не лезь на рожон, исповедуй демократию, чти чужеземца в доме своём да помни о вековечной вине каждого перед избранным народом – и будешь жить-поживать. Холодильник будет наполнен едой для живота, а телевизор – пищей для ума. Всё для блага человека будущего: примерного работника, нетребовательного гражданина.
А безродные правозащитники, не откладывая в долгий ящик, по-хозяйски возьмут из казны средства и воздвигнут на них в воздушных воротах нашей столицы великоразмерного истукана, наподобие американской Статуи Свободы, обратят его так же лицом к Европе или уж сразу – к Югу и выбьют на нём те же слова, только по-Русски:
«Шлите нам нам своих усталых, обездоленных,
Несчастные отбросы переполненных ваших земель».
|
В статье вынужденно использовано 89 нерусских слов (3%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 12 марта 2011 г.
Источники:
Number10.gov.uk,
BBC,
Newsland.ru,
Newsland.ru,
Reuters,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2011&amonth=march#12_03_2011_01.
|
ГОД, НЕ ПРОЖИТЫЙ НАПРАСНО
Когда летопись уходящего года будут писать Русские победители, в ней мало найдется места замене Лужкова на Собянина и высочайше объявленной «модернизации», левацким страстям вокруг Химкинского леса и продлению срока Моне Ходорковскому, зуду вувузел на южно-африканских футбольных полях и угробившим себя спесивым полякам под Смоленском. Даже жгучее дымное небо над Россией, не знавшее жалости пол-лета, будет толковаться как некий предвестник. 2010-й станет годом приморских партизан и восстания на Манежной, годом возрождённого Русского достоинства средь нескончаемого мрака смуты и оккупации.
В сей год Кондопога пришла в Москву. В упитанную, нелюбимую остальною страною Москву, – но не такую уж благополучную. Загаженная чернотою уже на треть, столица познала мерзость чужеземного полона больше других уголков Руси.
И однажды, в череде нескончаемых расправ кавказоидных шакалов над Русскими сородичами, после ещё одного убийства Русского Белокаменная поднялась!
Покуда Путин в окружении полусветского сброда бренчал на рояле, а Медведев наслаждался своим i-Phone, молодое поколение Русских созывало друг дружку на отпор. И 11-е декабря стало веховым днём на непроторенном ещё пути к Освобождению Отчизны.
Когда последний раз видела Русь бунтующий народ свой под самыми стенами Кремля?
Великий испуг накрыл либеральную толпу. Вырожденцы не ожидали, что Русское Сопротивление прирастёт многими тысячами отчаянных голов. Потрясение картавых было страшное. Всё, что они могли вымолвить в конце того дня, выдавал заголовок одного их поганого издания: «Этого не может быть!». Воспитание «толерантностью», похожее на опыление дустом, пошло кошке под хвост.
Не ожидали и мы. С удивлением и радостью увидели подспорье – молодое, незнакомое. Поколение Русичей смутного времени, не знавшее никакого иного, явило изумлённой стране одухотворение и отвагу – совсем не сонных и терпеливых белых рабов, в коих им надлежало превратиться. Знать, ещё не сгинула Русь!
Они пришли в сердце столицы на Манежную площадь, сходу окрещённую в тот день «Мятежной», с гласом идущим из глубины народной души: «Россия – для Русских!», «Москва – для москвичей!», «Смерть чернозадым!», «Русские – вперед!». Известили захватчиков и раболепствующую перед ними власть: «За убийства Русских ответят ваши дети!».
И было совсем уже зрелое и величественное: «Долой еврейскую власть!», а стену подземного перехода под площадью украсило начало того нетленного призыва, что заканчивается словами «... спасай Россию!»
В тот же вечер по ранее сделанному уговору многотысячным шествием откликнулась Северная столица. На другой день поднялся Ростов-на-Дону, где Русские ребята шли как с общим, так и со своим – в память о земляке-сородиче, убитом диким двуногим ингушским зверем. Следом выступили Красноярск, Волгоград, Саратов, подмосковный Солнечногорск и, уже меньшим числом, Новосибирск, Самара, Томск, Калуга...
Когда же дагестанские дикари отправились на Первопрестольную в карательный поход, Русские подростки встречали их на каждом пятачке родного города, где потомки питекантропов пробовали развернуть свои силы. Не помнящие родства Иваны из ОМОНа защитили пришельцев; те остались жить.
И необъятная страна, «замкадье», рукоплескала юности столицы, забыв чепуху «русскости против московства», надуманную безродной сволотой в извечной страсти к стравливанию и господству.
Растревоженный средь либеральных грёз хозяин нынешний кремлёвских палат – ну почему к нему так пристало прозвище «Мендель»? – рыком отозвался на своеволие Русских: «Со всеми, кто гадил, разберемся. Со всеми. Не сомневайтесь.». Неуютно почуял себя баловень судьбы за зубчатою стеною, а что ещё год грядущий готовит?
Собрат его Путин показал больше ума, отправившись на могилу убитого Русского. (Хорошо бы, вся правящая свора так ежегодно чтила каждого из миллиона безвременно уходящих наших сородичей.) Цветы возложил, минуту молчал. Открыв же рот, привычно заблажил о «силе России в её многонациональности». В чем же тогда сила Чечни, которой он уступил всё, что можно?
Наверное, дабы тупость всякого была видна, высказались и другие кремлёвские мудрецы. Дудаев, известный более как Сурков и оживляющий полусемитский вид россиянской власти своим кавказским ликом, нашёл, что Русский выплеск на улицы последовал «моде на несанкционированные акции», идущие... от «либеральной публики». (В каком ауле освоил он этот картавояз?) Не думал лишний раз и главный правоохранитель страны азиат Нургалиев, брякнувший, что Русских «подстрекала к противостоянию и столкновениям леворадикальная молодежь», иначе говоря, антифашисты и прочие извращенцы.
Большего отсоединения от действительности нынешней правящей знати и придумать нельзя.
Но также и нам невозможно оказаться в последующем сбитыми с толку. События декабря немедленно погрузились в водоворот измышлений, порочащих Русскую славу, и хуже всего здесь – начать слушать кого-то и перестать пользоваться собственным умом.
Слабаки-попутчики сразу заныли, что всплеск Русского гнева был не настоящим, в нём, якобы, «угадывалась» рука и заговор спецслужб. Шайка действительных подсадных в нашем Движении, в свою очередь, зашипела о «нацистских провокациях» в молодёжной толпе. Попутно и снимки состряпала о зловещих «фашистах» наряду с жертвами их расправ в исполнении одного и того же похабного лицедея – армянского сосунка с бараньими глазами – он и арийское приветствие делал и побитого хача изображал. О «провокациях» заскулили также исламисты, но уже с беспокойством: им тошно подумать, что кавказский хвост может быть прижат в то время, когда абреко-вайнахское порабощение Руси идёт совершенно по маслу. А совсем уже вымороченные болтуны взялись описывать Русский поход к Кремлю в образах подковёрной возни кремлевских кланов в преддверии отдалённых выборов.
И над всем этим нытьем словно оводы закружили профессиональные сеятели розни из хазаро-семитов, истошно зовя власть раздавить Русское самосознание.
Их не обманешь. Они лицезрели не «провокации», но неподдельный взлёт Русского духа и первое Русское восстание.
А ведь еще считанные недели назад велеречивые умники даже патриотического окраса корили Русских «возвышающими» примерами Запада, тыкали в лицо безучастному, якобы, нашему народу похвальною борьбою с властью французов за свои пенсии, британцев – за дешёвое образование, греков – против налогов, испанцев – за прочее шкурное... Ну как тут не преклониться перед заграницей?
А нам захотелось представить западных недовольных не в тепличных условиях их двухсотлетней сытой демократии. Нас очень тянет увидеть новую «встречу на Эльбе» – соприкосновение тех любителей бастовать и заполнять улицы с российским ОМОНом, тупым милицейским начальством, продажным судом да 282-ою уголовною статьёю. Достало б охоты у французов с англичанами бороться в следующий раз? Русские же подростки пошли против путинских зондеркоманд, подначиваемых картавым племенем, что лупить «фашистов дубинкой по голове – это минимум». Вот что такое подвиг!
... Всё последнее десятилетие «Русское Дело» не считало Новый год достойным празднования – пока страна и народ, словно на распятии, изнемогали под игом инородцев. Смута, лихолетье не выжимали веселья даже раз в году. Мы отказались делать поздравления и принимать их.
Но сегодня мы приветствуем Год грядущий!
Нам довелось увидеть Русский бунт – вовсе не бессмысленный, и жаль, что покуда не беспощадный.
Провожая 2010-й, собравшись в кругу семьи, соратников или даже наедине с собою, не пропустим священный Русский обычай. Помянем сородичей наших, сгинувших от кавказского ножа, таджикской иглы, иудейского стравливания, кремлевского ограбления. Всех павших нашего народа – как с именами на слуху, так и безвестных – почтим памятью и клятвою праведного отмщения.
А следом вознесём здравицу – за Русскую доблесть и несломленность, за лесных воинов Приморья, за соратников и единомышленников, показавших себя в уходящем году в Русских маршах, в Декабрьском восстании. Скрепим восхищение присягою верности Освободительному делу.
И году наступающему единственным пожеланием назовём спасение Отечества – на 400-летие того великого спасения от «рабства поляков, шведов и жидов», что выдюжили наши предки.
Щедрая судьба даёт возможность и нам добыть себе немеркнущую, великую славу.
Вперед же, к Победе!
В статье вынужденно использовано 17 нерусских слов (1,5%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
С признательностию использованы снимки И. Варламова, Reuters и др.
Размещено: 29 декабря 2010 г.
Источники:
Русские средства оповещения, сионо-масонские информаторы (СМИ).
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=december#29_11_2010_01.
|
ПЛАТА ЗА ПРЕКРАСНОДУШИЕ
О том, как одна Белая женщина хотела изменить мир...
(Рассказ Трейси Эйбел)
... Я выросла в пригороде Нью-Йорка, населённом Белыми американцами среднего достатка. Обучение моё проходило также преимущественно среди Белых людей того же сословия. Подобно многим, я была воспитана в убеждении, что «все люди созданы равными» и о человеке нужно судить по его поведению, но никак не по цвету его кожи. Едва уши мои научились слышать, мне было внушена непререкаемая вера в достоинства расовой слепоты и благо многорасового общежития.
Моя мать работает в области здравоохранения, отец был занят в транспортном хозяйстве Нью-Йорка. Всю жизнь оба были сторонниками Демократической партии, рабочими людьми, не имевшими времени заниматься культурой и политикой. Единственным политическим наставлением, данным мне от них было: Демократическая партия отвечает чаяниям людей труда, Республиканская – служит богатым. Мать также внушала мне не судить людей, любить всех и каждого, особенно обделённых. Выборочный подход к людям – порочен, говорила она, все заслуживают равного к себе отношения.
Я получила высшее образование в обществоведении. Все преподаватели в моём учебном заведении были белыми и либерально мыслящими. Именно там я впервые столкнулась с серьёзным обсуждением расового вопроса, впрочем, под единственным уклоном: расовое разнообразие жизненно важно для общества и Белые во всём виноваты. Мои сокурсники были воспитаны в том же духе, что и я, и для преподавателей мы были лёгкою добычей. Из стен учебного заведения я вышла образцовою либералкой.
Подобно множеству белых девушек из благополучных нью-йоркских пригородов я приняла решение посвятить себя униженным и угнетённым. Денежное преуспевание не ждало меня на сём поприще, но ожидаемое мною нравственное удовлетворение и превосходство над моими друзьями вполне стоило жертв. Словно сестра милосердия собиралась я направить свои стопы в негритянские трущобы и заслонить обитающие там благородные создания от белых порядков, белого самодовольства и высокомерия. Всею душою я верила, что стану искупительницей ужасающих дел моих предков в отношении несчастных цветных.
Моей первой работой на сём поприще стала детская комната в приюте для жертв бытового насилия в округе Нью-Йорка Стейтен Айленд. Приют входил в разветвлённую сеть благотворительного общества «Спасительные горизонты».
Здесь меня ждало первое настоящее знакомство с чёрными и латиноамериканцами. Они были моим начальством, они же были и предметом моих забот. Ни разу не видела я пришедших к нам Белых женщин, и вообще я была единственною «бледнолицей» в этом месте да и на ближайших улицах. Я чувствовала в себе необходимость доказать опекаемым мною женщинам и научить их детей, что белые люди им – не враги. Я думала, что если они станут видеть во мне «хорошего человека» прежде чем «белого человека», то я привнесу свою частичку добра в окружающий мир. Во мне жило убеждение, что мне нечего бояться и моё великодушие будет замечено и оценено.
Приходившие в приют за помощью женщины не должны были доказывать, что против них было совершено насилие: заполненного полицейского опросника о происшествиии было достаточно. Позднее из разговоров с ними я узнала, что большею частью насилие было вымышленным. Для получения нужной бумаги им было достаточно прийти в участок и заявить, что они подверглись оскорблению, угрозе насильственным действиям или самим действиям. До начала моей работы здесь я не могла вообразить, что кто-то может сделать в полиции ложное заявление.
В приюте женщины три месяца не платили за проживание, а затем их дело подлежало пересмотру. Дабы продлить себе льготы, им было достаточно выглядеть запугаными или хотя бы связно рассказать о причине своих страхов. В нескольких случаях женщины умудрялись обвести руководство вокруг пальца и жить в приюте чуть ли не по два года. Большинство получало для проживания отдельные квартиры, остальные – отдельные комнаты при общей кухне и гостиной.
Моей работой в детской комнате приюта был уход за детьми, чьи матери пытались наладить свою жизнь. Я также устраивала детей в близлежащую школу, не разглашая их нынешнего места жительства во избежание выслеживания их теми, от кого они испытали притеснения.
Я посвятила себя всецело моим подопечным детям, часть из которых вместе со своими матерями пострадали от серьёзного насилия. Я ожидала, что женщины, нигде не работавшие, не учившиеся и лишь рожавшие помногу детей, окажутся весьма искушенными в вопросах воспитания. Латиноамериканки в особенности, с их обильным потомством у каждой и размножением как главным предназначением их жизни, казались мне прирожденными наставницами в уходе за детьми, готовыми обогатить своим опытом американское общество.
С ужасом я увидела как латиноамериканские матери, равно как и негритянки, не беспокоились менять своим чадам подгузники до тех пор, пока те не покрывались с головою испражнениями. Вместе с детьми – порою совсем малолетними, не старше 10 лет – они смотрели фильмы для взрослых, фильмы ужасов. Эти мамаши оставляли детей играть на оживлённых улицах без малейшего внимания к их безопасности. Жильё их было захламлено коробками из-под пиццы, пустыми банками из-под колы, грязными одеждами, поломанной мебелью.
Потрясённая, но не сломленная, я стала оставаться на работе после окончания смены, ухаживая за детьми, как если б они были моими собственными. Я отмывала их загаженные тельца, вычищала их комнаты. Баюкала их, орущих и плачущих, перед сном, пока их мамаши отлучались купить виски или сигареты на деньги, отпускаемые приютом на питание, или провести свидание с очередным обольстителем из гетто, с коим они крутили любовь последние несколько дней. Я устраивала детям дни рождения и ходила в их школу на родительские собрания, поскольку их матерей не желательно было беспокоить. Мои старания не снискали мне признательности или уважения. Мамаши детей звали меня «белою задницею», покуда я выполняла их обязанности по уходу за потомством.
|
| За воспитанием чужих детей... |
Я стала замечать расовые различия. Латиноамериканки обычно были чистоплотнее и менее шумные, нежели чёрные. Их жизненные устои уступали Белым устоям, но превосходили негритянские. Они презирали чёрных, с коими принуждены были общаться. Латиноамериканские матери приходили в приют большей частью в поисках бесплатных услуг и всегда стремились не упустить какие-либо льготы. Их гордость своим происхождением была глубокой и выраженной, они легко вспыхивали гневом по отношению к Белым и к Америке, будучи задеты по любому поводу – отказом в услуге или просьбою заплатить за что-то, казавшееся им бесплатным. Часто из-за косноязычия они не могли передать свою мысль, но им удавалось донести, что Америка перед ними всюду в долгах.
Более красноречивые объясняли свои неурядицы словами: «Белый человек не даёт нам встать на ноги». Как оказалось, многие цветные искренне верят в эту премудрость, независимо от своих доходов и уровня жизни.
Я никогда не жаловалась и выполняла свою работу со рвением и знанием дела. Однако, меня не баловали служебным ростом, отмечая лишь изредка скупыми похвалами. Ключом к признанию и продвижению в той среде было умение находиться на дружеской ноге с сотрудниками – со всеми и каждым, – упорный же труд встречал лишь пренебрежение, а то и презрение. Мои трудовые почины и замыслы вызывали в сотрудниках отпор, поскольку означали для них работу – вещь, которую они выполняли только под принуждением.
На меня были жалобы от наших постояльцев. Говорили, что я – высокомерна, смотрю на них сверху вниз. «Она думает, что лучше нас, потому что ходит в колледж!». Начальница приюта – негритянка – заметила мне, что я не должна выставлять напоказ мои предыдущие достижения. Моя футболка с написанным на ней названием колледжа, где я училась, воспринималась как оскорбляющая остальных.
Я также угодила в неприятности, настаивая, чтобы наши посетители следовали правилам работы детской комнаты. С 3-х до 5-ти часов дня её двери были открыты для всех детей, и мы помогали им делать школьные домашние задания (руководство приюта догадывалось, что их матери не смогут или не станут заниматься этим.) В остальное время дети должны были находиться под присмотром матерей, если только женщины не уведомляли нас заранее, с предоставлением доказательств, что поход ко врачу или подобное уважительное дело требует их отсутствия. На самом деле, мамаши стремились оставить у нас своих отпрысков, дабы отправиться на свидание. Такая уловка было распространена, но я старалась придерживаться правил.
Однажды я отказала женщине принять её детей, которых она привела в последнюю минуту нашей работы. Та направилась к начальству. Туда же вскоре вызвали и меня, где недовольная особа заявила: «Ты не хочешь взять моих детей оттого, что думаешь – ты лучше нас!». Разумеется, руководство встало на её сторону, устроило мне выволочку прямо перед нею и отменило моё решение. Уловка сей мамаши сработала: я вынуждена была в тот день сидеть с её потомством.
Мне казалось, что нашей целью было помочь женщинам стать чуть лучшими матерями и научить их не передавать своих детей под чужой присмотр при первой возможности. Отчитав меня за приверженность правилам и сопротивление жульничеству, начальница заодно обвинила меня в расизме и в довершение сказала: «Мы прежде всего помогаем здесь матерям, а не детям».
Я воротилась в тот день домой в слезах. Две вещи потрясли меня: невозможность понять, как мог кто-то подумать, будто я – расистка, и почему интересы детей не должны быть на первом месте. В итоге, после двух лет работы в приюте я решила оставить его.
Я нашла себе занятость в другом благотворительном заведении под названием «Уличное дело», также управляемого «Спасительными горизонтами». Это было учреждение в Гарлеме для «молодёжи, повязанною с улицей» возрастом до 24-х лет. Большинство наших подопечных были местными подростками, обычно не работающими и употребляющими наркотики. Их тянуло в банды, в занятия проституцией и бродяжничество. «Уличное дело» давало им приют, психологическую помощь, питание, возможность помыться, послушать музыку, посидеть за компьютером, пройти врачебный осмотр и даже иглоукалывание с медитацией. Здесь также могли найти себе прибежище незаконные иммигранты и прочие преступники, скрывающиеся от властей.
|
| Улицы Гарлема |
«Спасительные горизонты» живут за счёт средств, отпускаемых городом, штатом и федеральной властью, а равно благодаря частным пожертвованиям. Одной из моих обязанностей на работе было собирание и обработка всевозможных данных по нашему заведению. И едва ли не каждый месяц моё начальство исправляло мой отчёт, увеличивая в нём число обслуживаемых лиц, дабы получить взамен больше денежных средств.
Призывом «Уличного дела» было: «Мы не лезем вам в душу!». Но каждую среду все 75 сотрудников обязаны были собраться в кружок и начать обнародовать свои личные переживания. На восемь-десять часов эти собрания прерывали наше служение трудным подросткам – взамен мы должны были копаться в себе. То и дело какой-нибудь сотрудник из чёрного большинства вдруг обрушивался без малейшей причины в ярости на белого сослуживца. Отношения белых к чёрным на равных, без заискивания здесь воспринималось как оскорбление.
Нанесший случайную обиду белый сотрудник вынуждался падать ниц – увы, мне довелось видеть белых, стоящих на коленах перед чёрными – и испрашивать прощение за рабовладение прошлого, за своё привилегированное положение в настоящем, за цветных, сидящих по тюрьмам, за их трущобы, за СПИД и наркоманию среди них. Порою белый работник начинал рыдать в отчаянной попытке умилостивить десятки черных и коричневых лиц, взиравших на него. После достаточного унижения белого и его очистительных слёз наступало перемирие. Обиженый чёрный удостаивался похвалы и ободрения на будущее, а раскаявшемуся, не поднимающему глаз белому работнику давали испытательный срок и милостиво позволяли остаться на работе.
Я тоже была обязана посещать эти «посиделки», и несколько раз внимание собравшихся сосредоточивалось на мне. Общественному растерзанию я не подверглась, но ненависть по отношению к белым не обошла и меня.
Расовые установки в нашем заведении были строги. Нам запрещалось отмечать День Колумба, поскольку тот был «творившим геноцид расистом». Зато мне вменялось праздновать День Мартина Лютера Кинга, борца за права чёрных, и чтить «Месячник истории чёрных». И в День Кинга от меня требовали выполнять неоплачиваемую сверхурочную работу.
На моих глазах уволили единственного у нас белого работника-мужчину, за слова «негры – прирожденные танцовщики», сказанные им в желании польстить своим сослуживцам в баре после работы. Очевидно, белый не должен был вообще раскрывать рот касательно расового вопроса и даже льстить в этом отношении было не его «собачьим делом». Ему приписали кражу на рабочем месте и уволили. Каждый знал, что тот сотрудник не виновен, но он был белым, показал себя «расистом» своим высказыванием и этого было достаточно, чтобы не терпеть его долее.
Время от времени нас заставляли участвовать в занятиях, посвященных благости расового многобразия и развитию в нас чуткости к меньшинствам всякого рода. Ибо среди нас были люди как без отклонений, так и гомосексуалы, би-сексуалы, особи, изменившие свой пол, и даже лица неопределённого пола. Последние обычно решают каждый день, кем им хочется быть. Сегодня такое существо называет себя Брендой, через месяц Бренда становится Карлосом. Ещё через неделю Карлос превращается опять в Бренду, и если вы по ошибке назвали её Карлосом, то вам грозит обвинение в «дискриминации» с немедленным увольнением либо, в лучшем случае, обязанность пройти занятия по развитию чуткости. Среди нас было восемь таких извращенцев – поровну мужчин и женщин, то есть, тех, кем они были от природы.
В глазах работников нашего заведения страною управляли белые «воспроизводители», то есть белые люди здоровой половой ориентации, и всё, что подрывало такое положение вещей, заслуживало всяческой поддержки. Мир белых «воспроизводителей» был скучным, невыразительным, не изысканным, не творческим, не привлекательным и даже нравственно предосудительным. Как таковой, его следовало уничтожить. Правильно устроенные люди чувствовали на себе давление, имеющее целью превратить их во что-то ещё. Когда одна средних лет женщина здоровых взглядов и мать детей подросткового возраста перешла на занятиях в группу би-сексуалов, её наградили бурными рукоплесканиями и в честь неё весь день на работе был праздник.
«Уличное дело» имеет строгие правила против насилия, но у нас скрывались лица, совершившие разбои, нападавшие на женщин и даже убийцы. Даже когда сотрудники знали о том, они помогали прятать оружие, придумывали алиби и препятствовали полицейским расследованиям. Они не могли позволить «белому сатанинскому отродью» схватить очередное «чудесное чёрное дитя».
На выборах 2008-го года «Уличное дело» изо всех сил убеждало местную молодёжь голосовать за Барака Обаму, подкупая её бесплатными проездными билетами, талонами на питание в Мак-Дональдсе и прочим. Замечу попутно, что всякая попытка влиять на выборы для благотворительных учреждений считается незаконною.
Высокие требования к работе считались в нашей среде «белыми пережитками». В противовес, руководство «Уличного дела» поощряло вечеринки с выпивкой, а то и с наркотиками, а также распущенные отношения между сотрудниками прямо на рабочем месте. Избегавшие подобные кутежи лица становились изгоями среди сотрудников и рано или поздно представали перед Дэвидом Нишем – вице-президентом и непосредственным руководителем «Уличного дела», а заодно и гомосексуалистом. Тот обвинял отступников в нежелании «слаженно работать в коллективе», и они увольнялись либо выживались с работы иными способами.
Любая сторона расового вопроса в нашем заведении была вывернута наизнанку. В один прекрасный день прямо перед нашим зданием было подстрелено шесть человек, и я обмолвилась во всеуслышание, что Гарлем – опасное место. Мне велено было «заткнуться», и я получила наставление, что подобные слова отражают высокомерный взгляд на Гарлем и его чёрных обитателей. А когда я купила себе жилище в Стейтен Айлэнде, меня вызвал к себе всё тот же мистер Ниш и потребовал объясниться. Оказывается, Стейтен Айлэнд считался гнездом расизма, ибо три четверти его жителей были белыми. Я также узнала от сотрудников, что это место было «опасным», поскольку люди с темным цветом кожи подвергались там оскорблениям и нападениям.
Истиною же было совершенно противоположное. На улицах Гарлема мои светлые волосы, голубые глаза и белая кожа превращали меня в неотвратимую мишень. В меня неслись проклятия, унижения, а то – и пивные бутылки, брошенные из окон домов или автомобилей. Один раз, когда я остановилась на улице и наклонилась поправить свои шнурки, некто метнул в меня из близлежащего дома кольцом штанги. Оно пробило дорожное покрытие не далее, чем в пяди от меня. Случалось мне быть и окружённой на улице молодыми негритянками, обещавшими убить «белоснежку» за появление в их округе. Редко могла я пройти от станции подземки до места своей работы без сопровождения сзади чёрных, отвешивавших мне самые грязные замечания.
|
| Обитатели Гарлема |
А в наше заведение постоянно звонили раздражённые чернокожие, обещавшие «добраться до этой белой сучки». Когда мне доводилось подходить к телефону, то даже звонившие наши подопечные иногда говорили: «Ты та самая белая сучка? Я до тебя доберусь!». Мое присутствие в месте их обитания было невыносимо для них, ведь повсюду в домах окон, магазинов, на наклейках автомашин там красовался призыв: «Гарлем – для чёрных!».
Когда я пыталась обратить внимание своего руководства на происходящее, ответом мне бывало привычное «заткнуться» или же со значением мне преподавался урок о том, что чувствуют негры и латиноамериканцы в белых частях города. Часто мои жалобы заканчивались даже проведением общих для всех «уроков чуткости», где меня выставляли ничтожеством и злодейкою с неисправимыми белыми расистскими замашками. А однажды меня вызвали в один из начальственных кабинетов, где его хозяин – негр 50-ти лет – велел мне прочесть книгу о «белом господстве», ибо я, оказывается, жила в заблуждениях и меня необходимо было просветить.
На деньги благотворителей «Уличное дело» приглашало выступать перед опекаемыми подростками представителей «Чёрных пантер» [объединения черных боевиков – примеч. «Р.Д.»]. Мне надлежало выражать радость от этих встреч, хотя я чувствовала себя на них крайне неуютно, ибо «пантеры» возбуждали детей до состояния, в котором они готовы были наброситься на любого нецветного, оказавшегося на их пути. «Уличное дело» было довольно вытуплениями: они развивали в молодежи чувство гордости своим происхождением и побуждали их на борьбу с Белым человеком вместо ведения негритянской междуусобицы.
|
| Небезобидная шпана из «Чёрных пантер» |
Но почему, удивитесь вы, белый человек вообще работает в таком месте? Сейчас мне трудно ответить на этот вопрос. В основе моего выбора было стремление привнести в мир немного добра. Я хотела помочь страдающим людям, и мне казалось, что поступаю правильно.
Другие белые, возможно, находят своё пребывание в чёрном гетто увлекательным приключением и смотрят на собственное расовое унижение там как на любопытную сторону своих жизненных поисков. Современная «культура» также определённо влияет на людей в этом неправлении. Многие белые из пригородов делают негров своими кумирами, чья жизнь в трущобах занимает воображение. Эстрада, кино, спорт сейчас крайне сосредоточены на чёрных, и белая молодежь делает вывод, что Белое – это убого. Я помню своих белых друзей отзывавшихся и в подростковом возрасте, и отзывающихся по сю пору о чем-то неодобрительно такими словами: «о, это – слишком белое».
Имеющие такие наклонности белые претерпевают чудовищное поношение, но тем не менее, гордятся своей стезёй и искренне полагают, что делают жизнь вокруг себя лучше. Похоже, понятие вездесущего «белого превосходства» обладает мощным воздействием на умы, проникнувшись которым многие безусловно верят, что заслуживают унижения.
Не могу не упомянуть, что «Уличное дело» весьма походило на секту, оказывающую неусыпное внимание каждому закоулку жизни его работников. Руководство постоянно внушало нам, насколько нам повезло иметь столь чудесную работу, где мы любимы нашими посетителями, сотрудниками и начальством. Нам надлежало смотреть свысока на тех, кто был не с нами и верить, что важнее подобного братства нет ничего в мире.
У нас не могло быть никаких тайн друг от друга. Мы постоянно устраивали совместные посиделки после работы, а в конце недели собирались на вечеринки. Мы раздавали друг другу советы о личной жизни, непременно пропитанные либеральным и межрасово-братским взглядом на вещи. Скажем, когда я купила себе дом на Стейтен Айлэнд, то услышала от сотрудников, что мне следовало бы остаться в убогой квартире в трущобах, дабы я могла лучше представлять себе ношу чёрного человека. Мои друзья также советовали мне вовсю изменять моему другу, с которым я встречалась. Он был музыкантом, часто бывал в отлучке с концертами и, прибегая к изменам, я могла не переживать, если он занят тем же.
Но именно мой приятель стал постепенно приводить в порядок моё мышление. Он совершенно не соприкасался с миром, в котором пребывала я. Белый, умный, хотя и бросивший в своё время среднюю школу, он разъезжал по миру как пианист, начиная со своих 18-ти лет. И он был свободен от того многослойного внушения, которым подвергаются белые учащиеся в старших классах, ВУЗах и на рабочем месте. Только такой человек, которого промывание мозгов обошло стороной, мог объяснить мне безумие, царящее в «Уличном деле».
Мой друг знал, что на моей работе его звали «тот белый малый, с которым ты гуляешь». И он, в свою очередь, написал письмо одному из наших работников, более всех досаждавших мне, озаглавив оное «чёрному малому». Намерением было не пускаться в оскорбления, но ткнуть тому в лицо двуличие «расовой беспристрастности» нашего заведения с постоянным унижением белых и возмущением, если кто-то напоминал неграм об их цвете кожи. Мой приятель также помог мне увидеть, что мои усилия не сделали никого лучше среди моих подопечных и сотрудников. Всё, что доводилось мне видеть, были злоупотребления и неблагодарность.
И я начала менять своё отношение к происходящему. Стала резко отвечать на приставания и домогательства, не позволяла больше «Уличному делу» копаться в моей личной жизни. Одно это сделало меня изгоем среди сотрудников, а мои отношения с белым парнем произвели полный переполох. Те, кого я считала своими добрыми приятелями стали относиться ко мне как к отверженной – ведь я уже явно не отличалась презрением к белым. Мои трудовые почины отвергались, продвижение по служебной лестнице доставалось самым неспособным, но только не мне. Большущий негр, что принимал меня в свое время на работу, даже вызвал меня к себе и стал рассказывать, насколько он обеспокоен переменами во мне. В конце разговора он пообещал мне «существенное продвижение», если я «вернусь в колею» и расстанусь со своим «замкнутым миром».
Но я подала заявление об уходе. В ответ вице-президент нашего заведения Дэвид Ниш позвонил мне и стал упрашивать прийти на разговор. Он говорил, насколько беспокоится о моей судьбе и как важны ему моё счастье и успех. Мой белый друг согласился, что мне следует пойти на встречу: возможно на ней я получу долгожданное повышение в должности. По дороге в Гарлем мы составили список перенесённых мною обид в стенах «Уличного дела». Если г-н Ниш беспокоился обо мне, то он, непременно, не допустит их более.
Прибыв на место, я была встречена едва ли не всеми работниками заведения. Перво-наперво, они попросили меня вернуться к ожидавшему меня другу и отправить его домой. Сделав это и вернувшись, я заметила, что все собравшиеся имели в руках копию письма «чёрному малому», написанного моим парнем. Как и следовало ожидать, они принялись клеймить моего спутника как опасного, ослеплённого одержимого. Потрясённая, я смотрела на заполнивших помещение людей, включая вице-президента, размахивающих письмом, написанным не для посторонних глаз.
Следом начались выдумки, будто мой друг написал множество писем разным сотрудникам «Уличного дела». Мне должно было стать стыдно за это – ведь письма рождали в людях гнев и вставляли палки в колеса уверенному движению вперёд нашего заведения.
Я стала говорить об обидах, мною перенесённых, но собравшиеся отвергли их все до одной, говоря, что «такое случается на любом рабочем месте».
Далее, г-н Ниш известил меня, что наблюдая 30 лет всевозможное бытовое насилие, он увидел следы его и в моем случае. Г-н Ниш спросил, случалось ли моему другу ударять меня или хотя бы злиться на меня. Я ответила, что тот ни разу не тронул меня пальцем, но был раздражён отношением ко мне на рабочем месте. «Замечательно, это и есть начало дурного отношения к вам, – сказал вице-президент. – Я убеждён, что если он покуда не бьёт вас, то в скором времени начнёт».
Собравшиеся слушали со вниманием, движениями выражая своё одобрение, а он говорил и говорил. «Вас подстерегает великая опасность. Мы знаем вас уже долгое время, и полюбили вас. А этот друг появился в вашей жизни всего несколько месяцев назад. Вы не знаете его до конца, но мы умеем распознавать подозрительное. Это – наша работа. Вы переменились. Замечаете, что сотрудники перестали разговаривать с вами? Им не хватает прежней вас, той, которую этот белый задумал убить. Вы позволите ему убить вас?»
В его речи мой парень представал неуравновешенным душевнобольным, одержимым тёмными мыслями, которого я должна всячески сторониться. Его взгляды отличались от взглядов всех других, кого я знала. Он был отщепенец. Взирая на множество тех, кто, якобы, был на моей стороне, я чувствовала своё бессилие сопротивляться, неспособность возражать. И они убедили меня, что я стою у опасной черты.
Сейчас я оглядываюсь в ужасе на устроенное мне представление, но после того промывания мозгов я в самом деле согласилась позвонить своему другу, известить его о нашем разрыве и потребовать, чтоб он оставил моё жилище. Несколько сотрудников вертелись рядом во время моего телефонного разговора, писали себе заметки и уже намечали следующие шаги, дабы разрыв наш стал окончательным. А г-н Ниш отправил меня трудится на моё старое рабочее место.
Покуда я занималась привычным делом, содрогаясь от только что пережитого, вице-президент начал подыскивать мне место в приюте для жертв насилия. Он позвонил моим родителям и друзьям с рассказом о моём чудесном спасении от рук зловещего человека. Затем он вызвал меня к себе и предложил отправить полицию к моему дому удостовериться, что моего друга там уже нет. И даже зловещим голосом предложил послать туда «определённых людей, не полицейских», дабы «не оставалось вопросов». Я ответила, что в том нет необходимости.
Отработав весь день, я ехала в такси в отведённый мне «приют», когда вся дикость случившегося вдруг дошла до меня. Чем дальше я ехала, тем более прояснялся мой ум. Я велела водителю повернуть и двигаться в Стейтен Айленд – к моему дому. Мой друг был сбит с толку моим дневным звонком и дожидался меня, дабы выяснить всё напрямую. В тот вечер я оставила сообщение на телефоне г-на Ниша о том, что не вернусь в его заведение. И я не вернулась. Наутро он позвонил мне домой, но я не подняла трубку. А он не оставил сообщения.
Я отрезала все нити, связывавшие меня с «Уличным делом». И несомненно, там тоже решили, что меня следует всячески избегать. Все сотрудники, уверявшие меня в своё время в вечной дружбе и поддержке, исчезли напрочь.
Первое время я не могла понять, почему руководство такой значительной организации как «Спасительные горизонты», старалось такими причудливыми мерами удержать меня. Неужто им была непереносима мысль, что кто-то может пренебречь созданным там либеральным раем, блистающим совершенством? Их чувство превосходства, по моим представлениям, должно было страдать, если кто-то не мог оценить их творение.
Позднее я узнала от одного человека, работавшего в отделе приёма на работу в «Спасительных горизонтах», что с моим уходом «Уличное дело» постигло испытание: никто не знал, как выполнять мою работу или даже работу других, кою мне приходилось заодно делать. Воистину, эта богадельня гомосексуалистов, трансвеститов, неграмотных чёрных, ненавидящих США латиноамериканцев и прячущихся преступников, созданная во славу многорасовой демократии и человеческого разнообразия, – эта богадельня не могла выполнять своё предназначение без белого раба, копошащегося на рабочем месте. И я услышала признание, что мой труд покрывал обязанности десятка человек, которые могли в это время заниматься разговорами, устраивать себе досуг, присваивать вещи и еду со склада пожертвований.
Одно время я думала, что мне просто не повезло с местом работы и потому мой опыт расовых отношений искажён. Но с тех пор я услышала немало историй подобных моей, если не худших. Все белые, угодившие в похожие условия, покорно воспринимали происходящее с ними, видя в том движение к новому миру и «светлому будущему».
Мой отец, проработав 20 лет в транспортном хозяйстве Нью-Йорка, был отправлен на пенсию, когда в высшее руководство его отделения был назначен негр. От него отец услышал однажды выражение: «много соли что-то у нас – я добавлю в неё перцу». И трудовые отношения там разительно поменялись в пользу чёрных. Белые перестали продвигаться по службе, и условия труда стали нетерпимыми для моего отца.
Моя сестра работает в крупной медицинской страховой компании, обслуживающей большинство служащих Нью-Йорка. Работает одним из секретарей у чёрного руководителя компании. Она – единственная белая в своем отделе и её держат для выполнения всей работы, на которую другие не способны. Её черные сослуживцы приходят на службу двумя часами позже, обедают на час дольше, уходят домой на час-другой раньше едва ли не каждый день. Прошлой зимой начальник устроил моей сестре выволочку за утреннее опоздание на полчаса – в день, когда на город обрушилась снежная буря и остальные сотрудники не явились на работу вовсе. А недавно её сотрудница-негритянка вообще исчезла с работы на две недели. Вернувшись, она рассказала, что была в то время возле своего ребёнка, умиравшего в больнице. Уже в тот же день стало ясно, что история ею придумана, она просто устроила себе отпуск. Спустя некоторое время эта чёрная получила прибавку в зарплате и повышение в должности, обойдя мою сестру.
Хотя я рассталась со «Спасительными горизонтами» и «Уличным делом» навсегда, веяния оттуда доносятся и на моё новое рабочее место – отделение неотложной помощи, где я помогаю врачам ухаживать за больными. Своё время врачи расстрачивают на не имеющих медицинской страховки латиноамериканских отпрысков, пришедших с царапинами, ушибами, головной болью и поносом. Бестолковым мексиканцам приходится давать пластыри и выписывать аспирин, что приводит врачей в бешенство. У нас даже появилось выражение: «мексиканцы идут в неотложную помощь приплясывая, а белых приносят на носилках».
Каждый, кто работал бок-о-бок с черными или латиноамериканцами, знают, чем они дышат. Из тех, кто с ними не работал, многие догадываются. Но агитпроп всегда старается показать вещи навыворот. Короткое время спустя, как я покинула «Уличное дело», «Спасительные горизонты» выпустили короткое видео, предупреждающее о домашнем насилии. Пострадавшая женщина там выглядит чересчур похожею на меня, а её обидчиком выступает белый мужчина, весьма напоминающий моего друга. Совпадение, наверное... Несчастная белая женщина спешит к своим цветным сотрудникам за помощью и защитой.
|
| Снимок из видео «Опасность», творчество «Спасительных горизонтов» |
Работая в «Спасительных горизонтах», я составляла сводки о постояльцах нашего приюта. В 92-х случаях из каждых ста насилие творилось чёрными мужчинами, в 7-ми случаях – латиноамериканцами, редкий один случай на сотню приходился на белого. По прихоти своей, впрочем, «Спасительные Горизонты» предпочли изобразить в видео зловещего белого мужчину, беззащитную белую женщину и благородных цветных, спасающих её...
Перевод © «Русское Дело», 2010
В статье вынужденно использовано 77 нерусских слов (менее 2%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 1 ноября 2010 г.
Источники:
American Renaissance,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=november#01_11_2010_01.
|
НИКТО НЕ ХОТЕЛ УМИРАТЬ...
Два десятилетия назад жили-поживали среди развитых стран два государства, державшиеся в стороне от столбовой дороги к демократии, на которую Запад взялся заманить всё человечество. Оба хранили свои нравственные устои, берегли себя от пороков либерализма, были державно независимы, имели собственные виды на будущее. Но оба принадлежали к Арийскому миру, и оттого были особою костью в глотке мировых сил зла и вырождения.
Одним из государств была наша Родина – Советский Союз. Другое смотрело своими берегами в сторону Южного полюса, иначе говоря, находилось на другом конце света. По сю пору оно носит название «Южно-Африканская Республика», «ЮАР».
И то, и другое государство имело, на беду свою, схожие болячки – затронутую разложением правящую верхушку и разросшуюся до опасных пределов семитскую общину, бурлящую подрывною деятельностью. Нарочно или нет, обе страны пришли к своему крушению в одно и то же время единым путём – изменой власть имущих во всепобеждающем сплочении с безродными космополитами.
Об СССР как таковом не стоит жалеть – с его развалом от Руси бескровно отторгнулась чудовищного размера инорасовая опухоль. Такую историческую удачу можно было б только воспеть, но роковым образом она прошла мимо нас: вся инородная зараза немедля хлынула за поживой назад в уютное ей славянское общество – благо оно не спохватилось для самозащиты. Воспрянувший было Русский мир оказался порушенным, и за два прошедших десятилетия оказался на краю существования.
То же постигло Белый уклад в ЮАР.
| |  | | Де Клерк | | На защите продажной власти южноафриканского Горбачёва – Фредерика Де Клерка – стояли тогда обычные подельники: полиция, спецслужбы, госбезопасность, словом, те, на кого напрасно рассчитывать в деле защиты родины, но кто угодливо выступает опорою всякого строя – пусть и чужеродного – лишь бы он поил и кормил...
Шёл август 1991-го – столь же судьбоносное время в летописи ЮАР, как и России. Политическая верхушка, ободряемая торжествующим клёкотом местной картавой «интеллигенции», сдавала страну в угоду западным требованиям. Ведомые чувством мщения и неспособные к управлению чёрные допускались в политику, дозволялась деятельность их террористического «Африканского Национального Конгресса», из застенков был выпущен помилованный от виселицы и пожизненно осужденный боевик Мандела – навязанная всему миру икона «благородного» негритянского сопротивления. Власть Белых готовилась к самоупразднению.
Была ли в том действительная нужда? Может быть, страна изнывала от застоя, отсталости, бездарного управления, казнокрадства, а население бедствовало, терпело нехватку всего и вся, вымирало?
Нет, маленькая ЮАР была вполне самодостаточна и твёрдо стояла на ногах с её развитым сельским хозяйством, богатыми ископаемыми, передовою промышленностью. Вооруженные силы были крепки, обладали ядерным оружием и понуждали к миру и спокойствию всю южную половину материка. Была развита медицина, а в генетике достижения страны вызывали беспокойство у спешивших с разработками биологического оружия США и Израиля.
Но оказывается, строй меняется не только в силу экономической необходимости, как упрощённо считает марксистская толпа.
К началу 1990-х годов подрывные силы уже два десятилетия уготавливали стране либеральное перерождение. Вопли со всего света о Белом расизме и притесняемых чёрных давили на сознание местного общества европейского происхождения, часть которого пропиталась «общечеловеческим» обманом. Большинство, правда, неизменно стояло за Белый порядок – те, кто помнил свои корни и с гордостью звал себя «буром» (буквально: «пахарем»), а также «африканером» – потомком голландских, немецких и французских переселенцев, возделавших и облагородивших сей в прошлом дикий край. Либерализм же исповедовали преимущественно потомки англо-саксов да непосредственные рассадники всякой умственной заразы – представители крикливой и неуёмной еврейской общины.
|
| Памятники первопроходцам и воинам времён Второй Бурской войны |
В свою очередь, власть в стране была открыто уязвимою для сил разрушения. Как и во всякой демократии западного толка, она добровольно отдала себя под воздействие сионо-масонских информаторов («СМИ»), став бесхребетною и податливою для любого злоупотребления.
Вредительская возня заслуженно встретила противодействие у здоровой части общества. Отчизнолюбивые граждане не взирали безучастно на то, что родина уплывает из их рук.
Южноафриканский городок Фентерсдорп стал оплотом «Движения Сопротивления Африканеров» («Afrikaner Weerstandsbeweging»), образованного ещё в 1973 году, когда в добротном, казалось бы, Белом правительстве того времени прозорливые патриоты заметили первые признаки либеральной гнили. В начале же 1990-х недоверие ко власти среди нравственно полноценнных людей стало всеобщим. И когда глава государства Де Клерк пожаловал в названный городок держать очередную ободряющую речь перед местными либералами, ещё в большей степени рассчитывая на благосклонное внимание международных заправил, верные сыны своей родины призвали всех небезразличных дать ему ответ.
Соратники и сторонники Движения африканеров наводнили Фентерсдорп. Равно не дремала власть; оттого силы в том местечке сошлись немалые: две тысячи сознательных Белых, в большом числе своём вооруженных, и столько же противостоявших им защитников строя, тоже, по тем временам, белых.
По меркам освободительной борьбы, предводители Движения хотели немногого: прорваться к руководителю страны и вручить ему свои требования. Но цепные псы строя плотно стояли на пути. Несомненное большинство их сочувствовало Белому делу, да только как перешагнуть через начальственное повеление? Долго ли, коротко ли, противники сошлись врукопашную, пустив в ход друг против друга кулаки, дубинки, слезоточивый газ и собак, имевшихся у каждой из сторон. (Бедным животным всегда достаётся от людских дрязг!) События пошли вразнос, когда один патриот, пробравшись на местную электроподстанцию, выключил по всему городку освещение. Прозвучали первые выстрелы – похоже, со стороны сопротивленцев, несколько полицейских были слегка задеты.
И тогда «силы порядка» получили приказ стрелять на уничтожение – такой же, как в недавних наших приморских событиях.
Впервые за сорок с лишним лет в расово-сознательной ЮАР неписанное правило «Белый Белого не убей!» было порушено. Трое человек из «Африканерского Движения Сопротивления» пало замертво от пуль белых же полицейских, свыше десятка было ранено. И воинственный пыл повстанцев, взлетевший поначалу, иссяк на глазах.
Бунта «неистового и беспощадного» не случилось. Никто в Сопротивлении не мыслил идти до конца, никто не хотел умирать...
* * *
Еще менее возвышенным становился к тому времени волевой настрой остального Белого населения, подвергнутого жестокой либеральной обработке и уже уступавшего мысли о необходимости уступок чёрным.
Власти же ускоряли ход событий. Не считая нужным идти напролом в своих негролюбивых преобразованиях – вводить чрезвычайное положение, заполнять улицы войсками, расстреливать из танков защитников устоев – они действовали усыпляющими средствами западной демократии: обещаниями, переговорами, опросами, голосованиями, удобными и годными для достижения любых целей, лишь бы присутствовала поддержка со стороны «независимых» СМИ. Но тех не нужно было просить дважды...
|
1992 год, встреча Де Клерка и Манделы в пресловутом Давосе.
Сдача страны предрешена. |
Дабы избавить себя от подозрений в тайно проводимой измене, южно-африканские власти предложили Белому населению «референдум» – опрос, в коем высказанное слово большинства стало бы для правительства обязывающим. Намеренно невнятно составленный вопрос на голосование подавался так: продолжать ли переговоры с передовым отрядом чёрных – Африканским Национальным Конгрессом – о политической перестройке в стране или же оставить дела прежним образом? В последнем случае перестройщики обещали оставить свою настырность, а главный среди них – Де Клерк – поклялся уйти в отставку. (Кто из высокопоставленных демократических несчастий России – с Горбачёва начиная – имел хотя бы в мыслях предложить подобное? О, какие проводы устроил бы ему благодарный народ!)
Не откладывая в долгий ящик, голосование назначили на март 1992-го года. Почуяв, что в такой игре есть известная неопределённость исхода, силы зла оголтело обрушили на Белое население весь яд либерального агитпропа. Вещали, что отказ от южно-африканской «перестройки» навлечёт на страну международный гнев, а обыватель лично получит хаос на улицах и прочие неудобства гражданской войны. Мошеннически уверяли, что передавать власть чёрным никто не собирается, рассматривается лишь «участие» их в управлении государством. И низкопробным выверенным способом покрыли страну плакатами с изображением зловеще выглядящего Белого повстанца под заголовком: «В ваших силах остановить этого человека!».
Помимо угроз, перед обывательским носом замаячил и большущий пряник. Едва власти ввели уступки чёрным в свою повестку дня, как международный кагал слаженно устранил едва ли не все враждебные меры, принятые ранее против ЮАР, снял ограничения на поставки в страну нефти и на иную торговлю, на вложения зарубежных средств в её народное хозяйство (о, заветные «инвестиции», ради получения которых многие готовы разбить себе лоб!). Начали восстанавливаться дипломатические отношения с десятками государств, прежде разорванные. Жить становилось лучше и, разумеется, веселее.
Слабовольные мужчины да наделенные правом голосовать женщины были рады откликнуться на «лишь бы не было войны!» и знаки международного благоволения. Они и перевесили голоса остальных по судьбе отчизны, благо многие сопротивленцы неумно выбрали неучастие в «преступном» голосовании. В итоге, две трети из участвовавших в опросе Белых согласились на дальнейшую «демократизацию», и легко догадаться, что она означала...
Да, то была ловушка, исполненная в узнаваемой хазарской манере. Она проявится чуть позже, когда вместо соучастия в управлении страною чёрные получат всеобщее избирательное право и во мгновение ока приведут себя к власти.
Обман был отчётливо прочувствован в патриотической среде, сказавшись в немужской «подавленности» и опускании рук без малого на год. Затем шаг вперед сделали одиночки.
Подначиваемые из-за рубежа да внутренними происками безродных, чёрные сотрясали устои страны своими отборными силами – «Африканским Национальным Конгрессом» и «Южно-Африканской Коммунистической Партией». Последнюю возглавлял недавний боевик Крис Хани (Chris Hani), почитаемый едва ли не как Мандела среди чёрных за свой вклад в продвижение негритянского дела. Не лишне сказать, что военную подготовку он проходил в СССР. Тупости Кремлю было и тогда не занимать...
|
| Предводитель «красных» К. Хани |
Утром 10-го апреля 1993 года коммунистический вождь был уничтожен у порога своего дома. Подъехавший на машине Белый мужчина окликнул прогуливающегося К. Хани по имени. Едва тот обернулся, Белый всадил в него пулю, а затем, не теряя выдержки, добил тремя выстрелами в голову.
Убитый жил в расово-смешанном поселении, его соседкою была белая женщина. Ей тоже случилось в тот миг выйти из своего дома, возмездие произошло на её глазах. Как всякая лишённая понимания высшего смысла происходящего женщина, она почитала высшею добродетелью законопослушание. Поспешив заметить номер машины, на которой уезжал стрелявший, она позвонила в полицию...
С такою помощью мститель был схвачен уже через десять минут. Он оказался не представителем госбезопасности, и не полицейским, и не военным – эти службы не жалуют среди себя людей с развитым чувством верности народу – и вообще он был не местным патриотом, а недавним переселенцем из Восточной Европы – поляком по имени Януш Валуз (Janusz Walus). Родом из белорусских земель, 38-летний поляк состоял в «Движении Сопротивления Африканеров», и его видение пропасти, в которую катилась хвалёная западная демократия, было пропитано славянской проницательностью и неприятием. И он исполнил долг Белого человека – вещь, давно уж недоступную пониманию многих.
|
| Януш Валуз |
В найденной у него записке имя К. Хани стояло в окружении имён Н. Манделы и двух самых ярых еврейских борцов с Белыми устоями – Йосселя (Джо) Слово и Ричарда Голдстоуна. Из двух последних, Слово долгое время руководил компартией, затем в решающие годы расчётливо принялся опекать Манделу, перейдя в его окружение, а Голдстоун, будучи членом высших судов ЮАР, направо и налево признавал недействительными Белые законы страны. Предки обоих были выходцами из литовских местечек Российской империи.
Список имён с соответствующими адресами вручил Валузу руководитель «Консервативной Партии» ЮАР Клайв Дерби-Льюис (Clive Derby-Lewis). Он же передал храбрецу и оружие.
Приговорённые скорым судом к смерти, оба не каялись, не просили снисхождения. Валуз несломленно ответствовал на приговор:
|
«Африканский Национальный Конгресс есть сборище коммунистов, задавшихся целью уничтожить эту прекрасную страну. Они пустят по ветру всё, что было здесь великими усилиями создано Белыми людьми. Всё будет разрушено во имя многорасового рая, который никогда не наступит. Они хотят «свободы» и «демократии»... Что ж, через несколько лет они это получат, но ничего другого за душою у них не будет.»
|
Высокоумным теоретикам освободительной войны, далёким от неё самой, свойственно брезговать уничтожением рядовых представителей врага, считать нападение на них вредным для дела, а то и жалеть их. У нас без конца находятся те, кто осуждают воинов-Русов, покаравших «несчастного таджика», который «ни в чём не виноват». (Ну, разве что топчет нашу землю, обживает её, укореняется в ней, как подобает захватчику...). Взамен учат: возмездие нужно нести тем, кто ответствен за вторжение. Благое пожелание, кто ж против?
Но вот уничтожен большой враг. Ужели близка Победа? Вернёмся в Южную Африку.
Устранение главы негритянского движения вполне могло, подобно искре, зажечь пламя расовой войны. Окрылить тех, с чьей стороны нанесён удар, дать преимущество над обезглавленным противником. Но сердца обычных Белых граждан страны замерли в те дни вовсе не от жажды близкой битвы, но от страха погромов, ожидаемых от «рядовых» и «несчастных» негров. В спешке и тревоге обыватели раскупали всё оружие, какое могли себе позволить...
Зато удачное покушение подстегнуло людей из Белого Сопротивления. Был создан «Народный Фронт Африканеров» («Afrikaner Volksfront») во главе которого встали военные и полицейские – отставные, разумеется. Замыслом было объединить в борьбе все Белые силы страны, и на какое-то время это удалось.
Уже в июне 1993-го года объединённое Белое сопротивление сделало выдающуюся попытку решительного давления на власть. Собрав настоящее войско в шесть тысяч человек, оно подступило к Международному торговому центру под Йоханнесбургом, где либеральная шпана из различных политических партий условливала между собою договоренности об окончании Белого порядка.
Умеренная генеральская верхушка «Народного Фронта Африканеров» желала больше пошуметь на улице да вручить очередную челобитную властям о несогласии с преобразованиями. Но люди, пришедшие под стягами «Движения Сопротивления Африканеров», были настроены на решительное.
Их броневая машина подобно тарану пробила застеклённый вход в здание, где засели заговорщики, вооружённая толпа ворвалась по её следам. Сопротивление полицейских было сломлено, точнее, оно и не начиналось. «Почему они не стреляют?», – вопила в телекамеру какая-то толерантная сволочь. Но стражи порядка лишь топтались на месте: они не воюют против своего народа, когда этого нельзя делать в безопасности для себя.
 |
| Захват Международного торгового центра |
Восставшие захватили здание, перекрыли в нём все ходы и выходы. Это ли была не победа? Увы, нет. Для южно-африканских Белых патриотов – нет. Русские бы без передышки совершили короткий суд-возмездие над предателями, подняли б над зданием свой стяг, обратились с воззванием к стране и продолжили дело на улицах города. Имея же дело с современным западным человеком, пусть и называющим себя Белым сопротивленцем, ни в каком его поступке не можешь быть уверен заранее.
В торговом центре началось непостижимое для нас. Освоившись, вооруженные Белые занялись детскими игрушками. Рисовали на стенах призывы, копались в брошенных бумагах. Кучка либералов, что вверяла страну международному кагалу, закрылась в боковых комнатах подле зала переговоров, а так называемые повстанцы через двери обзывали их последними словами. Затем в помещении для заседаний взрослые, с винтовками в руках мужчины нашли себе занятие в долгой общей молитве. Спустя ещё какое-то время победившая было сторона добровольно оставляет поле сражения, договорившись с полицией, что уходит взамен на прощение и непреследование со стороны властей.
Язык не поворачивается назвать это Белым сопротивлением. Юные Русские воины Приморья Александр Сладких и Андрей Сухорада предпочли покончить с собою, но не попасться в лапы путинских карателей, остальные бойцы того славного отряда были пленены под дулами готового стрелять врага. Но те, в Южной Африке...
Наверное, хвалёная западная «цивилизованность» неодолимым образом размягчает всякого, кто вырос в её лоне. Неужто решение идти до конца может воспарить только в условиях путинского беззакония и зверств милицейских опричников в нынешней Руси? Или же следует воздать должное Русской истовости и несломленности?
Впрочем, вместе с расслабленностью и нерешительностью было тогда в Южной Африке и иное. Было полгода партизанской войны. Она началась осенью 1993-го, спустя несколько месяцев после бесславного захвата торгового центра, и повело её «Движение Сопротивления Африканеров». Война велась тротилом, динамитом и другими лучшими друзьями подпольщика. Взлетали на воздух малые электростанции, опоры линий электропередач, мосты, железнодорожные пути, товарные поезда, торговые точки, принадлежавшие цветным, а также места их политических сборищ.
Нападения велись также на армейские склады – нужда в наполнении Движения оружием была самой насущной. Везли грузовиками калашниковские огнестрелы из соседнего Мозамбика. А что не могли купить или взять налётом, делали вручную – то были, прежде всего, взрывчатка и взрывные устройства.
Удары умышленно не влекли за собою больших человеческих жертв: первой целью сопротивленцев было заявить о своей силе и перед угрозой хаоса в стране отбить у правительства охоту заигрывать с чёрными.
И ещё был расчет: насилием вызвать ярость и беснования цветных, воспламенить расовую войну с их стороны, раз уж Белый обыватель топчется на месте. И тогда погромы, творимые неграми, могут, наконец, заставить белых полицейских и военных сделать правильный выбор.
Пол-года взрывов, разрушений, захватов и отчаянного вызова истории... То была славная страница в летописи Арийского сопротивления. Вот только руку не решились поднять Белые воины на своих преступных собратьев, продаваших родину.
|
| Силы южно-африканского Белого Сопротивления в свой звездный час. |
* * *
Множество средств было перепробовано в той борьбе. Случилась и примечательная попытка создания Белого государства – мечта и вдохновенная цель любого Белого движения.
Обстановка в стране неумолимо менялась. На конец апреля 1994-го года назначены были всеобщие выборы, бесповоротно решавшие судьбу ЮАР. Правительство помалкивало о них на опросе Белых сограждан двухлетней давности, но именно выборы, устанавливающие новую власть, лелеяло в своём преступном уме зарубежное и домашнее либеральное отродье. Прекраснодушно звучащее «один человек – один голос» было положено в их основу и не без расчёта: вся тьма негров, индусов и прочих цветных ЮАР, имевшая при Белом порядке лишь урезанное право голоса (но не лишенная его совсем), немедленно становилась «полноправною», способной избирать себе подобных и приводить их во власть.
Это равнялось перевороту, не сулившему ничего хорошего прежним хозяевам страны при многократно превосходящем их инорасовом населении. В доброе и мирное сосуществование рас в рамках единого общества могут верить только недоросли, взрослые недоумки, или, поневоле, те, кого принудили в это верить, отведя им роль удобрения в истории. Остальные знают или вполне догадываются об ужасающей цене сказки про «многокультурье», иначе говоря – про смешение несмешиваемого.
Не завершая ещё подпольной борьбы, но уже отчаявшись сорвать выборы взрывами да разрушениями, Белое движение нацелилось на создание Белого государства внутри нынешней ЮАР, называя его «Страною Буров» (Volkstaat / Boerestaat) и полагая оставить за его пределами не только цветных, но и общечеловечески настроенных белокожих. На севере страны, в области Трансвааль, в двадцати с лишним городках и поселениях местная власть в то время была в руках твёрдых Белых националистов. Опираясь на них, в условленный час там было решено провозгласить независимость Буров. Людям из Движения надлежало занять отложившиеся города и быть готовыми дать силовой и, наверняка, уже кровавый отпор правительственным войскам.
Для усиления мощи своих худо вооружённых добровольных отрядов повстанцы закупали списанное военное имущество и ещё – инкассаторские машины, бронированные, с бойницами. Достойный для перенятия опыт!
В свою очередь, правительство держало ухо настороже и, предупредив повстанцев, что будет действовать со всею решительностью, наводнило Трансвааль войсками. Чуявший себя уже на троне Мандела также громогласно объявил, что не позволит Белым отсечь для уединения какую-либо часть страны.
Но в благородном стремлении к самоопределению у Буров оказался необычный союзник: знаменитая африканская племенная рознь. ЮАР была столь же многоплеменна, как наша несчастная Россия – «многоконфессиональна» и многонациональна. И не было ничего противоестественного в том, что южно-африканские туземцы не желали знать над собою ни господства Белых, ни власти представителей других черных племён, включая Манделу из клана Тембу.
Четыре негритянских общины – не то племена, не то народности – уже немало лет наслаждались к тому времени неограниченным самоуправлением, дарованным им прежними «расистскими» властями Белых при том, что находились полностью внутри ЮАР. Имели свою армию, полицию, чиновничество, собственное гражданство, а с правительством окружающей страны вели отношения через посольства. Не бог весть, какая диковина: таков был Западный Берлин внутри приснопамятной ГДР, таким, стоит надеяться, будет и чужеродный Татарстан в будущей Руси, за выездом из него всех Русичей, разумеется.
Но в отличие от Западного Берлина, служившего оплотом подрывной возни Запада в самом сердце неподвластного ему восточногерманского государства, рождение каждого самостоятельного образования в границах ЮАР встречалось мировой «общественностью», среди которой были и советские говоруны, с раздражением, проклятиями и отказом в признании.
Зарубежных радетелей не вдохновляла доставшаяся чёрным свобода, поскольку решение расовых вопросов путём отселения или отделения народов не должно было становиться примером ни для кого в мире. Попутно либеральных доброхотов беспокоило, что с появлением подобных чёрных оазисов менялась расовая картина остальной части страны. Имея собственное гражданство, жители новых образований более не считались гражданами ЮАР, следовательно, доля Белых в стране существенно возрастала.
Ещё в середине прошлого века из африканского слова «банту» и персидского «стан» для самоуправляемых местностей было сложено название «бантустан». Ну, а позднее, взяв верх над умами людей, иудо-СМИ с успехом накачали новое слово самым уничижительным смыслом. В итоге, миллионы желторотых потребителей новостей по всему миру, не исключая советских граждан, сопереживали «несчастным» обитателей бантустанов и крепли искреннею ненавистью к зловещему строю Белых насильников.
|
| Бантустаны ЮАР: первые четыре в списке имели государственную независимость |
Но «расистские» правительства 1970-х – 1980-х годов продолжали создание чёрных государств, отдавая им изрядные куски своей страны ради главной цели, означенной 14-ю английскими словами: «Мы должны обезопасить существование нашего народа и дать будущее Белым детям». Две трети всей платины мира добывалось в одном из бантустанов, но ему дали свободу и предоставили самому себе, ибо, несомненно, никакое богатство на земле не стоит страданий одного Белого ребёнка.
Выборы 1994-го года должны были покончить не только с властью Белых в ЮАР, но и с племенным африканским самоуправлением. Задуманное с намерением охватить всё население в границах Южно-Африканской Республики, голосование должно было пройти повсюду, ничья обособленность – наследие «угнетательского» строя Белых – в расчет не принималась.
Будущие победители не делали из этого тайны и жёстко, под угрозой свержения, убеждали правителей бантустанов участвовать в выборах себе новой власти.
Лицемерное «мировое сообщество» словно не слышало мольбы тех чёрных государств оставить их в покое либо заступиться за их свободу и с пренебрежением взирало на приближение развязки. В современной политике ценится умение безошибочно улавливать прикрытую болтовнёй генеральную линию кагала, иначе говоря, способность чуять, когда нужно лизнуть, а когда – гавкнуть.
Отведав международного двуличия, большинство независимых негритянских образований уступило нажиму, не имея сил сопротивляться. Республика Бопутатсвана (Bophuthatswana) держалась дольше всех. С нею и пересеклась на миг борьба Белых за свое собственное государство.
Отряды Манделы и Ко., проникшие в республику, уже творили в ней кровавые беспорядки. Чиновничество Бопутатсваны, гнилое как и везде, внимая происходящему, выбрало присягнуть более сильным – тем, кто представлял собою завтрашний день и «новую» Африку.
В сём бедственном положении глава несчастного бантустана Лукас Мангопе воззвал о помощи единственно к кому можно было воззвать – к Белым националистам. Те откликнулись немедленно: вошли в страну и расположились где придётся – преимущественно в Белых поселениях, вполне благополучно там обустроенных. Но в считанные часы на сторону коммунистических погромщиков Манделы перешли местные вооружённые силы. Мангопе был отдалён от власти, а говорившие от его имени люди потребовали от Белых воинов покинуть Бопутатсвану.
Воевать за свободу чёрных, которая им стала не нужна, африканеры не собирались. Униженные выдворением и подавленные бесславным походом, они воротились домой.
Оставался последний союзник, приверженный созданию расово-однородного государства. Обширная негритянская народность Зулу, составлявшая пятую часть населения ЮАР, издавна жаждала самоуправления. Любые серьёзные действия с её стороны оттянули бы на себя карательные силы властей, изрядно облегчая борьбу Белому Сопротивлению. Мечтавшие о самообособлении националисты обоих цветов кожи были в уважительных отношениях друг с другом, легко находя общий язык в главном вопросе.
И силы были оттянуты. В преддверии всеобщих выборов в провинции Ква-Зулу Натал, населённой сим рвущимся ко свободе племенем, было объявлено чрезвычайное положение и введены правительственные войска ЮАР. Руководство Белых сил бодрило вождей Зулу обещаниями решительных действий со своей стороны, но покуда простаивало. И племенная верхушка дрогнула, уступая либерально-коммунистическому нажиму, согласилась вместо борьбы за освобождение участвовать во всеобщих выборах.
Белое Движение осталось ни с чем. Вдобавок, как часто бывает у терпящих неудачу, в его руководстве стало зреть отступничество. Соединение сил под одним началом, столь желанное на первый взгляд, чревато и разрушительными последствиями ввиду не столь уж невероятного вредительства и предательства со стороны высокопоставленных лиц.
Руководитель вооруженных сил Сопротивления генерал-отставник Констанд Фильюн (Constant Viljoen) повёл в те дни двойную и тройную игру, находясь в тайных переговорах и с Манделой, и с представителями Де Клерка, всячески стараясь привести своих людей на участки для голосования вместо отвоевания собственного государства. Соратники следовали влиянию Фильюна: всех покоряла его бывшая должность министра обороны ЮАР. Ему же, а равно другим отставникам в его окружении было просто немыслимо пойти против целостности страны.
Такое поведение бывших военных живо напомнило брожение в рядах нашей НДПР – «Национал-Демократической Партии России» – во времена её расцвета и славы. В 2005-м году на своём многолюдном съезде партия собралась было призвать народ и власть отсечь чеченский гадюшник от многострадальной Руси или, говоря бесстрастным языком, отделить Чечню от России. Не вышло! Военный, но не боевой отряд НДПР – входящий в неё Союз Офицеров, к тому времени отслуживших – велеречиво упёрся: «не уступим ни пяди родной земли!» и пригрозил выходом из партии да ещё – её развалом. Удручающий, но с военной выправкой подход: от вайнахов не защитим, зато «честь имеем» громогласно отстаивать нерушимость границ.
Ну, а в ЮАР, смущённая метаниями руководства Сопротивления, отказалась от создания Страны Буров влиятельная Консервативная партия, чьи люди преимущественно наполняли городские советы намеченных к отделению местностей. От Союза Белых сил стало мало проку.
Оставались, правда, другие мечтатели по стране обетованной, но они не шли в своих намерениях столь далеко, чтобы отвоёвывать свою землю. Их не отпускали чаяния добиться признания её за собою «законным», «правовым» путем – ссылками на договоры своих предков с англичанами в позапрошлом веке и посредством судейского крючкотоворства. Совсем уж непостижимым образом мечтатели надеялись искать справедливость в Международном суде в Гааге. Редкое простодушие! Ну какое самоопределение может быть даровано Белым в условиях Нового мирового порядка?
Все грёзы о своём Арийском Отечестве угасли в последние дни апреля 1994-го, когда состоялись всеобщие выборы. Белые оказались немедленно отстранёнными от власти. И сразу все они – правые, леваки, безмятежные обыватели, угодливые политиканы – вкусили положение меньшинства от шестикратно превосходивших их в то время цветных. (К 2010-му году сей перевес стал девятикратным.) Хвалёный «многокультурный рай» не наступил. На Белых началась охота, собиравшая из месяца в месяц сотни жертв. Мир, разумеется, молчал. Трезвонящие от его имени средства массового оболванивания славили новую страницу в летописи Африки и довольно потирали руки: дело удалось! Те в ЮАР, кто были легки на подъем, бросились в рассыпную за рубеж, и прежде всего то были интернационально-настроенные либералы и еврейская пятая колонна, десятилетия готовившая разрушение устоев страны и полностью в том преуспевшая.
|
| 1994-й год. Подобно изваянию «Рабочий и колхозница»... |
С произошедшим переворотом стало приходить в упадок и Белое южно-африканское Движение. Шествия, заседания, громкие речи оставались, но что-то более решительное – приказало долго жить...
Удобно ли сказать, что виною поражения стал некий злой рок, или это будет насмешкою над людьми, имевшими достаточно сил, умения и возможностей для борьбы, знавшими толк в расовом вопросе, приверженными своему историческому наследию? Они не преклонялись, как неискушённые советские граждане того самого времёни перед западной демократией, не пели вслед за местным подобием обкуренного инородца Цоя: «Мы ждём перемен», но точно так же уделом их стало либеральное ярмо.
Сила одолела силу? Не только. Копаясь в их неуспехе, скоро отыскиваешь ещё одну не похожую ни на что причину их поражения.
Похоже, тамошние Белые, вообще не думали устремлённо о расовой войне. Ни тогда, ни по сю пору они просто не в состоянии представить свою жизнь без чёрных.
Была ли хоть одна Белая семья не самого низкого достатка в той стране, не имевшая чёрных слуг, кухарок, нянь, работников по усадьбе?
Так было принято, такое существование было удобным. Отношения между расами в быту следовали взаимной выгоде, покоились на миролюбии и добродушии. Чёрным доверяли детей и ключи от хозяйства, не ожидая взамен насилия, обворовывания, отбирания жилья, заражения туберкулёзом, полиемиелитом и прочего, что валится сегодня на голову Русичей от кавказоидов и среднеазиатов, проникших во все поры нашего общества.
Приятности бытия разъедали арийское сознание южно-африканцев. И мечты большинства Белых лелеяли жизнь в государстве, где они имели бы власть, а негры были б у них на положении безмолвных слуг. Так же, как велось здесь исстари – ничего нового.
Не преуспев в борьбе, Белые и в обыденной жизни пальцем не шевелили для приближения своей независимости, во всяком случае, цветные оставались частью их повседневности, привнося в неё свой труд. Всё осталось по-прежнему и в последующее десятилетие, когда с закатом арийского порядка и поощряемые общечеловеческими доброжелателями чёрные стали возвращаться в первобытное состояние. Рост негритянского насилия побудил Белых к огораживанию своих поселений колючей проволокой и высокими заборами, но внутри там по-прежнему во множестве шевелились чёрные работники.
«Белый южно-африканец скорее даст чёрным убить себя в постели, чем сам застелит её», – бросил с презрением расовый мыслитель той страны Артур Кемп. Жизнь с безжалостною насмешкою подтвердила его слова. В апреле 2010 года первое лицо в Белом сопротивлении страны Юджин Терребланш (Eugène Terre'Blanche) был убит у себя в спальне двумя неграми, выполнявшими работу у него на дому. Основатель и бессменный вождь «Африканерского Движения Сопротивления» вовсю пользовался услугами чёрных не только в своём хозяйстве, но и в охранном предприятии, приносившем ему доход.
|
| Юджин Терребланш |
Может быть, такая вполне предугадываемая смерть привела чьи-то мысли и поступки в порядок? Вовсе нет. Величественный склеп убитому вождю строили нанятые Движением такие же негры...
«Как вы надеетесь выжить, когда вы настолько вовлечены в отношения с черными? – вопрошает соотечественников Артур Кемп. – Вы используете их для всего, даже для убийства вас самих и рытья вашей могилы! Вы не сможете уцелеть, пока каждый шаг в вашей жизни, любое дело требует труда черных работников. Довольно глупых поз, размахивания оружием, пустых угроз! Всем ведома ничтожная цена этих постановок.»
И в то самое время, когда власти тревожно замерли в ожидании Белого возмездия, соратники Терребланша торжественно успокоили всех обещанием не мстить за его убийство. Зато у местных чёрных на день смерти Манделы назначено «ухуру» – стихийное поголовное вырезание Белых!
Помимо привычного за поколения сосуществования с цветными, препятствием для ведения расовой войны обернулась для южно-африканских патриотов и христианская вера, необычно крепкая в их среде. Даже самые развитые люди в Движении свято верили, что народ буров был послан в Южную Африку самим Богом опекать туземцев аки детей, да ниспосылать на них свет христианской цивилизации. И отношение к неграм со стороны едва ли не всех Белых в стране являло собою причудливую смесь превосходства и опеки. В печальном же положении страны проповедники и толкователи усматривали кару, наложенную Богом на нынешних африканеров за их слабую веру в сравнении со своими предками: «Господь обрекает маловеров на тяжелые времена, дабы вразумлённый народ вернулся к Нему.»
То было очень похоже на стенания иных Русов о том, что нынешние беды наши суть наказание Божие за «отречение» Русского народа от Помазанника, за забвение данной в 1613-м году всенародной клятвы верности царскому дому и роду, и что спасение нам единственно возможно вымолить у Небесной заступницы Руси искренним всенародным покаянием да избранием нового царя.
Наконец, в обессиливании южно-африканского Сопротивления не последнюю скрипку сыграло вездесущее американское ЦРУ. Люди, подозреваемые в связях с этой конторой – такие как упомянутый генерал К. Фильюн – с успехом вели работу с самых вершин Движения по всем правилам подрывной деяельности: создавали собственные отряды «сопротивления», поддерживали тайные отношения с неприятелем и изо всех сил давили на законопослушные чувства соратников, дабы увести их мысли от необходимости устроить кровопускание врагу. Удручающе напоминает «борьбу» КПРФ во все годы ельцино-путинской смуты. (Придёт время, мы также доподлинно узнаем, кто водил Русское сопротивление ложными тропами по наущению американских лазутчиков да семитских «покровителей» – павловских-березовских и иже с ними...)
* * *
Заговор против той страны прошёл как по маслу. Война на уничтожение Белой расы на южно-африканском участке не дала сбоя. Тысячи вооруженных мужей Южной Африки не смогли показать свою силу в сокрушительные для своей страны 1990-е годы и безвозвратно потеряли её.
|
| Зарубленные, сожженные, растерзанные бывшие Белые хозяева страны. |
Африканеры-буры – не единственные в цепочке проигравших современных Белых народов. Миллионное американское сопротивление 1920-1930х и 1950-1960-х годов также имело много оружия, не знало ограничений ни слова, ни собраний, ни объединений. Но плодов и успехов не снискало, и в итоге его родиной ныне всецело заправляют чуждые силы. (И покуда та страна являет собою угрозу всему живому на свете, по её судьбе мы не прольём ни слезинки.)
В жалкое состояние привела себя и Западная Европа. Её вкусившее достаток и благополучие население не жаждало битв, да и не имело лёгкого доступа к оружию, а равно было ограничено в прочих свободах. Но европейцам в так называемых «демократических странах» была доступна чудесная возможность менять власть, не требовавшая ни жертв, ни мук: свободные, не подставные выборы. Выражай свою волю в удобных условиях тайного голосования и наутро получай более здравомыслящее правление. (В отличие от американцев, не имеющих выбора между двумя равно уродливыми партиями, в европейской многопартийности присутствует добротное правое крыло, а в отличие от Медвепутии подсчет голосов там ведется честно.) Нет, дать будущее своим детям у европейского избирателя духу не хватило, зато была неодолимая тяга покориться той власти, что выше всякой избранной – власти сионо-масонских чревовещателей.
Неужто недруги наши правы в том, что Белые люди сегодня – лишь тень своих великих Предков?
Не беремся ответить. Народам нашей расы случалось быть покорёнными чужаками, досыта вкушать плоды предательства от собственных соплеменников, но до недавних пор удавалось выжить. Сейчас надеяться на это просто неумно.
Либеральный Запад, по заслугам своим, несомненно уходит в небытие. Лишь в Восточной Европе племя Русов ещё оставляет надежду. В Белой Руси его хранит честная власть, а в Руси Великой безжалостно раздавленное открытое сопротивление выбрало многообещающую подпольную борьбу, уход в партизаны.
Чужие удачи нам – в пример, а поражения – в науку. Но путь наш в борьбе будет только свой, неповторимый, Русский.
На сём пути наше Дело будет хранить особая непокорность духа наших людей и, надо верить, особое предназначение народа, не забывшего, что он – великий.
В статье вынужденно использовано 94 нерусских слова (2%). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 9 октября 2010 г.
Источники:
ArthurKemp.com,
Afrikaner Weerstandsbeweging,
The Independent,
Jrnyquist.com,
Atlas Shrugs,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=october#09_10_2010_01.
|
«ТЫ ВЕДЬ ЭТОГО ЖДАЛ?»
С первой же весточки о Русском восстании в Приморье у полстраны захватило дух. Шестеро отважных – всего шестеро – взяли в руки оружие, провозгласили борьбу за правое дело и, нанеся первые удары, сожгли за собою все мосты. Сомнений, что то было Русское восстание, не оставалось: сопротивленцы обратились с воззванием к стране, с призывом к соотечественикам поддержать их и ударили прямо по власти, по её людям, что вершат в тех далёких краях законы и порядки.
|
«...Мы поднялись на борьбу против зла, которое поработило нашу страну, а Русский народ поставило на колени и обрекло на вымирание по несколько миллионов человек в год. Мы поднялись против еврейского фашизма как наши славные деды и отцы поднялись в 1941 году против немецких захватчиков...».
|
Строй огрызнулся со всею свирепостью оккупанта, бросив против отважных сотни карателей, вертолёты, бронетехнику. Дал добро стрелять в повстанцев на уничтожение, не предлагая сдаться и не ведя переговоров – такой терпеливости удостаивают лишь кавказских бандитов. А уж «амнистия» в подобных случаях – всегда и только для чёрных. Ненависть к Русским и страх перед ними, наполнявшие души демократов все двадцать лет смутного времени, полились через край.
Трезвонившие о восстании лже-СМИ повёли себя по-другому. Выказывали не только беспокойство, но и злорадство: всё хорошо, что трясёт непрочную российскую государственность. С хлипкими каспаровскими «несогласными» на этом поприще далеко не уедешь! Путаясь своим неустанно работающим помелом, картавые болтуны называли повстанцев то «бандитами», то «партизанами»», то даже, с судорогами, «мстителями», пока из «медвежьего» (президентского) логова не пришло одёргивание: считать Русских воинов раз и навсегда «бандитами».
Но и та, и другая вражья сила не могли скрыть растеряннности, видя как Русские в большинстве своём восхищаются смельчаками.
|
| Александр Сладких (19 лет), Андрей Сухорада (22 года), Александр Ковтун (20 лет)
| |
|
| Владимир Илютиков (23 года), Роман Савченко (18 лет), Максим Кириллов
|
Люди действительно откликнулись подавляющею поддержкою Русских чудо-богатырей, нежданно-негаданно раскрыв свой национально-патриотический настрой. Лишь несколько осторожных пустились в возражения – не в счёт!
В неразберихе первых дней повстанцы были названы «отрядом Муромцева», хотя такого человека среди них не было. Но были воззвания, подписанные его именем, совсем не случайно перекликающимся с именем былинного защитника Русской земли. Да и по правилам подполья не было нужды сходу называть себя.
|
«...Мы, спецназ ВДВ, поднялись на вооружённую борьбу против захватчиков нашей страны. Мы уже ведём вооружённую борьбу против них, убивая этих продажных тварей...»
|
Оказалось, не спецназ и не десантники. Просто – отчаянные Русские ребята, самоотверженные и непокорённые. Подрастали как все, но жили большим: читали и думали о судьбах Родины, готовили себя к подвигам, задирали чёрных, мечтали о России для Русских – достойный Русский быт начала 21-го века.
И превзошли чувством долга обученных ратному делу, обстрелянных, дававших присягу...
Боевые отряды Русской молодёжи воюют по стране уже более десятилетия, отделившись от просветительского, открыто действующего крыла Русского Освободительного Движения. Возникая там и здесь, при надлежащей скрытности и везении они годами остаются непойманными. На счету самых успешных набираются десятки захватчиков, поверженных клинком, пулею, взрывом. О бойцах Русского подполья догадывались по нанесённым ими ударам, но по-настоящему узнавали о них только после провалов. А тут...
Короткое приморское выступление выделилось в кровопролитной Русской борьбе открытым вызовом строю – объявлением ему войны, ярким обращением к сородичам, захватом оружия, многократно увеличившим боевую мощь повстанцев, и беснованием властей, не обманувшихся в опасности для себя.
|
| Засады и облавы... |
Самый известный из призывов обращён был к «полковнику Квачкову и другим соратникам» с верой в него как предводителя «Народного Ополчения», надёжу и спасителя Отчества, пусть и пользующегося незаслуженной славой покушавшегося на Чубайса.
Верный себе, полковник сразу узрел в воззвании «руку ФСБ». Сказал прямо: его Движение «очернится» связью с повстанцами и от отряда Муромцева открестился.
Он мог бы промолчать, но уже год или два Квачков увлечён очередным просветлением, что Русское восстание – бессмысленно и безнадёжно ввиду беспощадного ответа властей, чреватого полным разгромом Движения, и потому призыв к нему – злонамерен. Также и «Россия для Русских» в глазах полковника – вреднейший призыв и цель. О том, по всей видимости, внушило ему ближайшее окружение: Б. Миронов и В. Задерей, сами изрядно проповедующие на сей счёт. Русские для Квачкова – не обязательно вы или мы, но всякий, оказавшийся в некоем «Русском духовном пространстве», в «Русском мире» и вросшийся в него. Кем бы он ни был – хоть азиатом, хоть африканцем... О диких вайнахах Владимир Васильевич, герой чеченской войны, воскликнул: «Наши! Пусть бандиты, но – наши!», что человеку разумному вряд ли в голову придёт.
«Русская нация, – доказывает сегодня вождь «Народного Ополчения имени Минина и Пожарского», – это все сто коренных народов России». Его поклонники, наверное, должны умилиться, что первыми в сей сотне он поставил великорусов, малорусов и белорусов.
И всё же, попытка вооружённой борьбы и беспримерное мужество восставших задели Квачкова. Спустя несколько дней, наблюдая всеобщую людскую поддержку мстителей за страну и народ, он произнёс уже доброе о повстанцах и даже прилюдно о душах их помолился.
Покуда воины сражались, часть единомышленников в нашем стане была смущена выбором партизанами цели своих ударов. Повержен был милиционер, ранено несколько других. Звучало, что чинить расправу над «простыми» и «рядовыми» служителями власти нехорошо. Они-то невиновны в происходящем со страною, и среди них есть сочувствующие, и у них есть семьи. Ещё более убеждённо звучало: «Русский в Русского не стреляй!».
Но постепенно люди закалялись новостями, и смущение уходило. По здравому размышлению признавалось, что нынешние беды не обрушились бы на наш народ, если б часть его не стала обслугой оккупантов. Пропитанное Русской историей представление о захваченной стране и полицаях быстро расставляло всё по местам.
Наверное, есть оазисы в столицах и в других местах наперечёт, где милиция держится в какой-то узде, и потому не видится первым врагом. К Приморью эта благостная картина явно не подходила.
Вся уродливая, бесчеловечная власть воплощена была в тех таёжных поселках как раз в милицейских насильниках, не сдерживаемых ничем, как и бесконечно удалённые от них кремлевские заправилы. «Мусора насилуют девушек, избивают мужчин, воруют при обысках, крышуют мафию и нелегалов – это всё обычные будни провинциальных городов», – сыпались сообщения из Приморья. И сколько такого по всей земле Русской! Повстанец Владимир Илютиков сказал всё: «Россия катится в пропасть, и милиция ей в том помогает».
«Простые и рядовые» расстреливали четвёрку повстанцев в последнем их убежище в Уссурийске. Смертным боем били двух других, ранее захваченных, а равно друзей и знакомых партизан, то ли выбивая из них сведения, то ли отводя душу. Не изверги ли, не каратели и палачи? Самое время послушать провидцев нашего Движения, уверенных, что в час восстания милиция и ОМОН будут на нашей стороне...
Всё реже и реже люди верят в успокоительное, что всё зло – в Кремле и до него не добраться. Зло давно уже растеклось повсюду, и везде у него гораздые проводники да исполнители. Несть числа тем «простым и рядовым», что выступают угодливою подпоркою преступной власти. Через каждый город и посёлок проходит ныне передний край войны с Русским народом. И не о чьей-то невиновности стоит вопрос, но об ответственности каждого!
«...Когда вы будете читать эти строки, меня уже не будет в живых. Я погибну, как подобает погибнуть настоящему мужчине с оружием в руках, но прежде чем меня убьют вражеские пули, я буду уничтожать всех предателей и холуев этого антинародного режима.
Пусть я буду той искрой, которая разожгёт огромное пламя национально-освободительной борьбы в России ведущее к победе и возрождению свободной и Русской России.»
(Подписано Романом Муромцевым.)
|
Приморское восстание не было подхвачено. Не каждая искра возгорает пламя. Прекрасные порывы первопроходцев угасают без сплочённых рядов последователей. И хоть каждый в Освободительном Движении жаждет Русского переворота и живёт мечтою о Победе, но пока смысл своей деятельности большинство находит в более спокойном патриотическом времяпровождении.
Зато остальное Русское общество ускоренно взрослеет. От начального непонимания и неприятия кровавой войны с пришельцами, ведомой бритоголовыми уличными бойцами Москвы, Питера, Воронежа, оно пришло к пониманию их правоты, а следом, не удивительно, и к признанию приморских партизан.
Ненависть к чужеродной власти и опекаемому ею будущему населению страны – кавказоидам, азиатам, негроидам – становится повсеместной. На глазах у Русских распорядились их Родиной, в дом их завозят новых жильцов. В благополучном обществе ненависти трудно появиться. А в обездоленной и униженной земле, во что превратили Русь, ненависть уже клокочет, и в чужеземцах-захватчиках да в оккупационной власти находит себе верную цель.
Даже наши женщины, самое отстранённое от переживаний за общее благо сословие, любящее телеящик и глянцевые журналы, в последние год-два дало прорасти в себе отвращению к напирающей неруси.
Национализм перестал быть делом лишь избранных.
А равно и насилие как последнее прибежище Русских людей стало в глазах их приемлемым отношением ко врагу. Насилие решает всё! За те два июньских дня, когда добивали приморских героев, сотня тысяч узбеков бежала из Киргизии, ибо местный люд поднялся на них. Кто сказал, что с пришельцами «уже ничего не поделаешь»?
|
«Мы осознано поднялись на борьбу зная, что погибнем в этом неравном бою. Пусть наш подвиг будет для Вас примером... для дальнейшего действия по спасению нашей Родины во имя будущего наших детей.»
|
Нам не позволительно судить и рядить действия восставших: они, преодолевшие грань меж словом и делом, взошли на несоизмеримую с нами нравственную ступень. Мы можем лишь восславить их поступок и обратить нашу взыскательность на себя, мечтателей и наблюдателей. Но можем также сожалеть, что самые отчаянные выходят на поле брани не создавши семьи и не родивши детей: России нельзя лишаться генов подобных борцов. Прервать свой род ради будущего жующего обывателя? Русь нуждается и в потомках героев.
|
| Сложившие головы Александр Сладких и Андрей Сухорада |
Но хоть утрачены гены, духовное наследие отважных взывает к бессмертию! Сегодня верится, что приморские мстители вошли навсегда в летопись Русского народа, украсили её всплеском Русского духа. Верится, что слава их только начинается. Песни и предания о них ещё будут сложены, а улицы в городах назовут их именами, как предсказал сам полковник Квачков.
А если скоро забудем, то поделом нам и дальше под игом изнывать и вымирать – за равнодушие наше да за нравственную убогость.
Но сегодня люди ещё находятся на волне прекрасных и сильных чувств. Во Владивостоке на стенах домов и ограждений смелые руки начертали: «Слава партизанам!», «Партизаны, ваш подвиг не забыт!». В Уссурийске у дома, где шёл их последний бой, появились цветы. И в посёлке Кировском, откуда были родом большинство повстанцев, юноши с девушками прошли по улицам в память о павших и бросили цветы в убегающие воды реки...
Если выстрелом выбит у сейфа замок
И избитый банкир на коленях стоит,
Если нож выкидной остроту не таит,
Пол в шикарной квартире от крови промок,
Бэтээры идут по Москве напролом
И усыпаны улицы битым стеклом,
Если взрыв прокатился как радостный гром,
Это значит в стране – абсолютный погром!
Захохочет огонь, рассыпая металл:
Ты ведь этого ждал? Ты ведь этого ждал?
Ты полжизни отдал, ты души не продал,
Ты хозяином собственной родины стал.
И пускай по планете разносится весть:
Есть славянский реванш – справедливая месть.
Уползает в подвал демократ-депутат,
Отступают армады наемных солдат,
Обыватели давятся супом пустым
Наблюдая опять над отечеством дым,
Их не будем судить, неповинных губить,
Лишь научим, как бить и свободу любить.
А потом будет в летней столице парад,
Парни в черном пройдут за отрядом отряд
Под торжественно-огненным флагом своим.
Это наша земля, мы ее отстоим.
|
| (М. Струкова) |
В статье вынужденно использовано 19 нерусских слов (1,5 %). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 21-го июня 2010 г.
Источники:
Приморские партизаны,
Народное Ополчение имени Минина и Пожарского,
News.vl.ru,
Правые новости,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=june#21_06_2010_01.
|
«ИЗ-ПОД ГЛЫБ»
Когда-то в далёком уже СССР несколько собравшихся в самиздатском подполье человек нарекли выражением «из-под глыб» свой сборник общественной направленности статей, утверждая в названии появление из мрака коммунистического гнёта и нетерпимости ростков свободолюбия и разномыслия. За привлекательностью первых побегов мало кто разглядел, что в действительности то были всходы зловещего демократического фашизма, уже расцветшие на Западе и незамедлившие вскоре опутать Русь.
Сегодня из-под глыб демо-фашистского гнёта и нетерпимости пробиваются иные ростки, тянущиеся уже из здорового семени. То возвещают о себе Арийский национализм и Белое возрождение, выстоявшие среди всеобщего либерального гниения. Они оживают и набирают силу с каждым днём – и в нашей стране, и в европейском зарубежьи, и даже в родовом гнезде Нового мирового порядка – Британии.
* * *
Свои первые два десятилетия от роду Британская Национальная Партия существовала совершенно «гадким утёнком». Газетчики клевали её, правозащитные выродки шипели, и даже само руководство её не могло между собою договориться. Сторонников партии были считанные тысячи, участие её в выборах было смехотворным. Но правильнее будет сказать, что время националистов тогда ещё не пришло.
Либеральный нажим на страну был на подъёме. Население напитывалось потребительскими и демократическими ценностями, а попутно – иммигрантами. Словно в стойле поглощал обыватель со своего дивана телевизионную жвачку, и тамошней правящей верхушке казалось, что так будет всегда.
Но бурное почернение страны становилось подсознательно беспокоящим, привыкание к нему у множества местных Белых явно не вырабатывалось. От безудержного насаждения «толерантности» наступала, напротив, усталость, а следом – раздражение и отвержение. Такое возможно даже у малоподвижных умом англичан. Либералы, в свою очередь, не знали меры в наглости, желая всего и сразу, да по-другому они и не могут.
|
| «Требуем британский паспорт!» |
И БПН, ещё в 2005-м году находившаяся на задворках внимания сограждан, неожиданно для себя стала стяжать успех. Всё увереннее шла она от выборов к выборам, набирая места в городских советах страны, а в 2009-м провела даже двух соратников в Европарламент. Число голосующих за неё выросло в десятки раз, свидетельствуя о выходящем наружу смятении в усыплённом, казалось бы, сознании рядового британца.
Сей сдвиг навлёк ужас на либерально-демократическую стаю, обоснованно страшащуюся, что обыватель, держащий нос по ветру, однажды повернётся лицом ко нравственно здоровым силам, и заклинания о «фашизме», неминуемом «холокосте» и необходимости быть «толерантным» (то есть, терпеть и гордиться этим) перестанут действовать.
Народ местный, не шибко понимая умом, что творится с его страною, стал постигать происходящее другими своими чувствами. Растущее с каждым днём присутствие чужаков давало себя знать в грязи, исходящей из мест их обитания, в презрении и наглости их к коренным жителям, в уличном насилии, прежде неведомом в тех краях и, наконец, в бегстве Белых жителей из городов на окраины или в глубинку.
Неуютность «многокультурья» сопровождалась теле-газетной трескотней о замечательных переселенцах, безмерно обогащающих своим «культурным» вкладом скучную и непримечательную жизнь местного населения. И вот уже шесть из десяти опрошенных набрались духу сказать, что желают остановить дальнейшее вторжение «обогатителей», как шёпотом называют пришельцев коренные британцы.
От стонов до действия, конечно, – расстояние приличного размера, и далеко не всё недовольные решаются до сих пор поднять глаза на БНП, густо обвешанную наклейками «фашисты» да «расисты» благодаря стараниям демократических мошенников. Но, как говорят сионские мудрецы, маятник настроений уже качнулся в другом направлении.
И тогда сторонникам Британской Национальной Партии их родное государство преподало один из уроков современной демократии.
В феврале 2010-го года по жалобе не дремлющих правозащитников местное правосудие взялось покопаться в уставе БНП. Обнюхав его, окружной суд Лондона нашёл, что положения в нём «наверняка ущемляют права» представителей меньшинств, поскольку те не подлежат приёму в партию.
Британская Национальная Партия действительно создана не для переселенцев из Третьего мира. Устав её зовёт соратников бороться за «самоопределение коренного народа страны», «заботиться о его существовании и генетической чистоте», «обратить вспять заселение родины чуждыми народами, идущее с 1948-года без согласия коренных британцев», «восстановить подавляющий перевес коренного населения в составе жителей государства».
Вступающие в БНП подлежали подробному, «длительностью до двух часов» собеседованию у себя на дому с двумя её представителями. Посещение и распросы помогали избежать обычных пороков заочного или неразборчивого приёма: проникновения в ряды организации лиц с враждебными взглядами и подрывными намерениями, иначе говоря, людей от спецслужб, либералов, правозащитников, «антифашистов», посланцев от меньшинств и прочих врагов Белого человека.
Представитель затеявшей иск «Комиссии по равноправию и правам человека» – заведения, столь же гнусного, как «Хельсинская группа» или «Мемориал» в России – стал ныть в суде, что отказ во вступлении в партию являет собою унижение для опекаемых меньшинств. Также ему не давало покоя записанное в уставе стремление остановить заселение страны чуждыми народами.
Ничто в этих положениях не нарушало законов страны. Но разве возможно держаться за букву закона и идти против духа времени, тлетворного духа, обязывающего к безропотному восприятию «общечеловеческих ценностей»? Судья не стал проникаться чаяниями Белых британцев, зато с готовностью вошёл в положение инорасовых меньшинств и нашёл, что те не смогут читать устав БНП «без ущемления чувства собственного достоинства». А отсюда уже вытекало «унижение по расовому признаку» – ужасающий проступок в условиях современной демократии.
И за выпячивание нужд исконного населения в «многокультурной» Британии хвалёное «беспристрастное» английское правосудие наложило на БНП чувствительное взыскание в 60 тысяч фунтов стерлингов – более 90 тыс. американских долларов. Был также предписан запрет дальнейшего приёма в партию на существующих условиях.
| |  | | Ник Гриффин | | Прижатый судебным решением председатель БНП Ник Гриффин собственною властью исправил устав. «Отныне люди могут присоединяться к нам, не беспокоя себя целями партии, – с досадою сказал он. Британские националисты оказалась лишенными возможности выбирать, кто будет в их рядах.
Гриффин назвал случившееся «дикостью» и «плохим днём для демократии», но та демократия, что нынче правит на Британских островах, почувствовала себя, без сомнения, гораздо лучше, поставив очередную подножку враждебному для неё Белому освободительному движению.
Выполнив требования судейского крючкотворства, товарищи из БНП перевели дух, но вряд ли надолго. Неустанно следящее за ними местное правозащитное логово громко пообещало не спускать глаз с «фашистов». «Мы крайне внимательно изучим их исправленный устав, когда они его обнародуют, – объявила говорящая голова из «Комиссии по равенству и правам человека». – И если почуем, что он хоть малейшим образом остаётся расистским, мы либо возобновим дело ввиду пренебрежения ответчиком решением суда, либо затеем новое дело».
Не успела улечься пыль, поднятая правозащитным жульём, как случилось важнейшее из событий в политической жизни острова: на 6-е мая 2010-го года были назначены парламентские выборы по всей стране – мероприятие, происходящее в Соединённом Королевстве раз в пять лет. Обновляться предстояло всей Палате Общин – единственному избираемому высшему органу британской законодательной власти. Ни много, ни мало 650 мест в ней поджидали народных избранников.
И здесь последовал новый удар – от тех, кого всякое движение опасается более всего – от подрывных сил внутри себя.
| |  | | Марк Коллетт | | Подножку подставило высокопоставленное лицо в БНП Марк Коллетт – неарийского вида парень 29-ти лет, дошедший в партии до самых вершин и отвечавший в ней за отношения с общественностью да ещё руководивший печатным изданием «Самоопределение». Партийная контрразведка – необходимое подразделение во всяком серьёзном Белом сообществе – обнаружила за ним целый клубок подозрительного: нечистоплотность в трате партийных денег, создание подставных компаний для увода партийных средств, отпущенных на печатные работы, в собственное распоряжение. Когда же расследование повелось в полной мере, были раскрыты и долговременные связи Коллетта с противниками БНП и передача в их руки ряда не подлежащих разглашению сведений. В довершение, из перехваченных разговоров Коллетта был также выявлен и предупреждён – ни много, ни мало – партийный переворот, готовившийся им. Закусивший удила малый замышлял прямое устранение главы БНП Гриффина.
И снова руководство действовало быстро и решительно. Коллетт был сдан в полицию, за считанные дни был созван и собрался съезд высокопоставленных соратников, на котором были обнародованы доказательства измены. Всё было сделано предельно открыто, дабы не дать ход слухам о подковёрной борьбе в руководстве партии и о расправе с неугодным соперником, кои не замедлили бы родиться.
Сколько подобных лазутчиков побывало в каждом отряде Белого Сопротивления! Проникают спецслужбы, леваки, бледнолицые картавые инородцы и прочие представители общественного вырождения. Порою они легко угадываются по своей бурной деятельности, стремительному продвижению наверх, сеянию склок и раздоров. Вот только настоящие меры возмездия к ним нисколько не применяются, что и плодит сих вредителей.
Собрание по разоблачению Коллетта было использовано Гриффиным и для большего. Он воодушевил соратников, объявив, что на всеобщих выборах 6-го мая они поборются за 326 мест в парламенте, хоть прежде не выигрывали ни одного. Две недели спустя партия сочла, что ей по силам участвовать в выборах ещё в 13-ти округах. При всём множестве соискателей надеждой было добиться хотя бы одного-двух мест в Палате Общин. «Выиграть три места было бы наилучшим возможным исходом», – признался Гриффин, добавив, что «даже получение одного места в парламенте станет подобно землятресению».
Впереди оставалось едва ли полмесяца, нужно было собирать средства, бежать в народ и убеждать, убеждать, убеждать.
Работа предвыборная закипела. Собрания, встречи, выступления, беседы, оповещение сонных сограждан через сетевой партийный узел, работающий по высшему разряду и превосходящий по посещаемости узлы всех политических соперников – всё пришло в движение. Власти националистам более не мешали. Конечно, либеральное убожество с удесятерённым старанием верещало в средствах массового оглупления про экстремизм, подступающий фашизм и грядущие концлагеря. Леваки исходили угрозами, а «Объединённый антифашистский фронт» – сборище наркоманов, извращенцев, цветных и жертв холокоста в третьем поколении – наскакивал уже с применением силы. Ещё одна напасть – мусульманская и иудейская общины, обычно не терпящие друг друга, посчитали нужным на сей раз быть вместе и «дать отпор» БПН, дабы приход её ко власти не лишил их сладкого паразитического существования на шее у коренных британцев.
|
|
|
| Неистощимое левацкое воображение |
Но прямого противодействия со стороны властей не было.
Последнее нужно помнить тем из нас, кто любит восхищаться западными националистами, да ещё ставит их в пример нашему сопротивлению – разогнанному, полузадушенному, едва видному на поверхности. Легко быть удачливым в парниковых европейских условиях, когда на уличные выступления не нужны разрешения, коль скоро они проходят на так называемой «общественной собственности»: в парках, на улицах, городских площадках и площадях. Заманчиво отстаивать своё дело, когда о нём можно дённо и нощно извещать с растяжек, вывесок, объявлений на автомобилях, неограниченно раздавать листовки, книжки, прочие печатные работы. И почему бы не бороться, когда даже вражеское телевидение, уступая закону, даёт твоей партии время обнародовать в передачах едва ли не всё, что та думает об оккупации страны.
Но перенесите западных националистов в свирепые путинские условия, дайте отведать им ОМОНовских дубинок, а самым пылким – получить тюремные сроки, тогда и сравнение их с нами будет честным. Лишите Британскую Национальную Партию государственнного признания – «регистрации» – заставьте её выпрашивать разрешение у властей на малейшее уличное выступление, сходку или простое стояние и получать наглый отказ, отнеситесь к тамошним законам по-путински да по-медведевски, то есть, считайте их написанными на туалетной бумаге и, наконец, подсчитывайте голоса на выборах тоже по-медвопутински, иначе говоря, в пользу захватившей власть банды – и сдуется очень сильно освободительный пыл у зарубежных патриотов.
Кремлёвские мракобесы добились в России, что ведущаяся с оглядкою на закон патриотическая деятельность оказалась вытравленной. И по тупости своей нынешний оккупационный строй получил в ответ Русское вооруженное подполье, где борьба идёт уже ни убеждениями, ни словами, но пролитием крови, и кровь эта, что замечательно, течёт у врага. (Не только чурки, но и уже и правозащитники с судьями вкушают возмездие!) Когда бы британское сопротивление перешло к партизанской борьбе и под пришельцами в той стране загорелась земля, тогда и можно было бы ставить британский – и западный в целом – освободительный дух да доблесть в один ряд с Русскими.
Итак, власти не мешали БНП.
И она выжимала из себя последние силы в отчаянной надежде просветить, увлечь, повести за собою соотечественников.
По её собственным словам, «главные вопросы, стоящие перед страною, сейчас таковы: участие Британии в афганской войне, вторжение в саму Британию чужеземных орд, угроза её безопасности со стороны ислама и угроза её независимости со стороны Европейского Союза». Добротная патриотическая повестка дня с упором на национальное возрождение! За две недели до выборов она была обнародована в многостраничном издании «Народовластие, свобода, культура и самоопределение. Предвыборный манифест 2010 года».
Кое-что в нём заслуживает быть показанным в подробностях.
Об инорасовом вторжении:
- При нынешнем уровне иммиграции и соотношения рождаемости у пришельцев и коренного населения последнее обречено стать меньшинством в своей стране в течение 50-ти лет. Далее неизбежно последует вымирание коренных британцев вместе с их культурой, самосознанием и прочим наследием.
- БНП примет самые необходимые меры, дабы остановить и развернуть вспять угасание Белой Британии. Будет полностью остановлен въезд в страну зарубежных граждан на постоянное жительство, начнётся безусловное выдворение всех незаконно прибывших в неё, пресечено привечание беженцев и сопровождающее его мошенничество. Для уже осевших иноземцев будет всячески поощряться добровольное возвращение на родину.
- Иностранцы, повинные в преступлениях будет выдворяться из страны независимо от законности их нахождения в стране.
- Будут пересмотрены все случаи предоставления гражданства с начала правления «трудовиков» в 1997-м году, исходя из намеренного стремления их изменить состав населения Великобритании и создать себе широкую поддержку со стороны вновьприбыших.
Борьба с проникновением ислама:
- История свидетельствует о полной несовместимости ислама с современным европейским образом жизни.
- БНП запретит паранджу, обрядовое «халальное» убийство животных и строительство мечетей.
- Всякая дальнейшая иммиграция из мусульманского мира будет остановлена, ибо она несёт смертельную угрозу государству.
О так называемом «изменении климата»:
- БНП намерена положить конец постоянно возрастающей нагрузке на природные условия страны, в основе которой – прибывающие орды переселенцев, их потребности в жилищном строительстве и прочем.
- БНП отврегает измышления о всемирном потеплении и иные домыслы об изменениях погоды, в основе которых лежит стремление лишить развитые страны своей промышленности, да ещё понуждение их платить бесчисленные миллиарды Третьему миру для создания там современных экологически чистых производств.
Расставание с Европейским Союзом:
- БНП любит Европу, но ненавидит Европейский Союз.
- Партия требует немедленного выхода из ЕС, подрывающего государственную независимость Британии, её национальное обустройство и самосознание.
- Партия прекратит многомиллиардные взносы, кои страна платит ЕС и найдет этим деньгам лучшее применение у себя дома.
И ещё одно, что понравится всем: БНП обещает введение уголовной ответственности для журналистов за распространяемую ими ложь...
|
| Передвижная ячейка БНП |
Но на политических подмостках той страны заправляют всё-таки иные силы, и мечты БПН остаются пока лишь прекрасными порывами. Три британских подобия нашей «Единой России» держат в руках тамошнюю политику (не считая обязательной закулисы), и каждая из них – гаже другой: «трудовики», известные также как «лейбористы», «консерваторы», называемые часто «тори», и «либерал-демократы». Кто-то из них, более остальных преуспевший на выборах, образует правительство, затем приходит черед другой головы зверя, и все вместе они уверенно катят страну к её исчезновению.
Последние 13 лет там правили «трудовики». Присягу на верность они дали кому-то находящемуся далеко за пределами Британии. В 2003-м они отправились с Америкой воевать главную в то время угрозу Израилю – Саддама. Следом последовал Афганистан, и оба ближневосточных похода длятся до сих пор.
Преданность как разновидность любви необходимо доказывать постоянно и даже наперед, и Гордон Браун, руководитель трудовиков и глава правительства страны заспешил перед выборами на обязательную встречу со сливками иудейской общины, дабы заверить их идущим у него от сердца: «Клянусь, наша страна всегда будет на стороне Израиля. Какие бы ни были между нами кратковременные разногласия, не будет у Израиля более верного друга, чем мы!» (Америка простит такие признания...)
За время пребывания у власти «трудовики» изрядно нагадили своим трудящимся согражданам, настежь распахнув ворота страны для миллионов зарубежных искателей счастья, а равно утяжелили бремя государственных долгов, набранных от имени налогоплательщиков и на них, разумеется, повешенных.
Название еще одной ведущей партии – «Консервативной» – придумано, несомненно, для отвода глаз, точнее – для обмана. Никакой приверженнности устоявшимся, веками выверенным ценностям, уж коли речь идёт о «консерватизме», вы у них не сыщете; напротив, они стремятся быть впереди всего самого «прогрессивного» и вырожденческого.
Руководитель их Дэвид Камерон тоже совершил предвыборное паломничество к иудейской верхушке, где поведал ей о нежданно-негаданно найденных у себя еврейских корнях, да не простых, а из колена «левитов», то есть, идущих от «столбового» еврейства. Обнаружение сих корней он назвал «чрезвычайно волнующим для себя событием года» и заверил, что «обожает евреев», а иудейскую общину описал как «луч света, нисходящий на нашу страну». (Изъясняясь в любви к ним, невозможно перегнуть палку.)
Оповещения о родстве своём с «избранным» племенем проходимцы от политики обычно берегут до самых ответственных времён, до главных выборов в своей жизни, когда им маячит уже место главы государства либо правительства. Рвавшийся в президенты США Джон Керри открыл в себе еврейство перед схваткой с Джорджем Бушем-младшим, правда, впустую: к тому времени началась война в Ираке, и её следовало вести шабес-гою, дабы гнев человеческий не падал на «избранных». Венгерскому еврею Саркози происхождение создало крепкую поддержку соплеменников и, несмотря на его противоэмигрантскую болтовню никто не ныл про его нетерпимость и экстремизм. Его соперник – «фашист» Лё Пен – не должен был победить ни при каких условиях. Намёки на еврейские корни несомненно помогли и Медведеву: нет, не поддержкою незамечаемых российских избирателей, но тех, кто действительно выбирает, указывая перстом. Не зря «преемник» незадолго до кремлёвской потехи «всенародного голосования» с неподдельным вниманием разглядывал свитки торы, кои раскатывал перед ним Берл Лазар.
Третья основная партия Великобритании, «Либеральные Демократы», весьма отстаёт по общественной поддержке от двух вышеназванных. Название удачно выражает её гнилую суть, но трудно не нанести на её лик ещё один сочный мазок.
Перед самыми выборами представитель либерал-демократов некий Сэнди Уолкинтон посетил в своём округе учащуюся детвору в сопровождении услужливого телевидения. Никто не тянул его за язык, он просто решил покрасоваться – не перед детьми, конечно, но перед телезрителями и пустился в следующее: «Как страна мы стали особенно сильны, открыв двери перед иммигрантами. Ведь каждый из нас – помесь, а все вместе – мы самый перемешаный народ на свете. Через 200 лет мы станем все кофейно-коричневого цвета, и я приветствую те времена.» По правде говоря, Уолкинтон в задоре выразился ярче, использовав вместо «помеси» слово, применяемое к собакам и близкое к нашему «дворняжка», но эти тонкости теряются в переводе.
За свои старания все политические угодники удостоились ободряющего заявления, изданного «Еврейским Советом за Расовое Равенство», «Мусульманским Советом Британии» и еще шестью десятками подобных сборищ. «Мы призываем каждого гражданина страны, – вещала пятая колонна, – поддержать своим голосованием любую партию, выступающую против пагубного распространения национальной вражды, призываем голосовать за свободу вместо страха, за дружбу народов вместо предубеждений, за надежду вместо ненависти». Завершалось послание предостережением, что завоевание БНП даже одного места в Палате Общин станет «бедствием».
А БНП продолжала прокладывать свой многотрудный путь сквозь бесконечный чертополох. За пять дней до выборов её поджидал ещё один выверенный удар – от очередного доносчика, то ли внедрённого заранее, то ли выманенного из рядов партии пышным калачом. Звали его Саймон Николсон, но, возможно, близкие зовут его Шимон. Перед самым началом предвыборной гонки он завел тайную договоренность с одною крупною английскою газетою и начал, подстрекаемый ею, вести разоблачительный дневник про БНП. Будучи не последним лицом в партии, он часто тёрся подле её руководства, записывал там и здесь обронённые замечания товарищей. Так, один из соратников назвал однажды евреев «жидами», другой отозвался о Лондоне как о «черномазом городе», третий сказал про переселенцев: «они плодятся как кролики», а четвёртый произнёс слово «ниггер». Руководитель БНП Гриффин назвал попавшихся ему на глаза мусульманок, завернутых в паранджу, «толстыми чёрными коровами», а строительство мусульманской школы в партии считали «программой разведения инородцев». Были и другие мелочи. Обнародовав свои разоблачения, Саймон (или Шимон) сразу же оставил ряды БНП, сказав, что душа его не приемлет нахождения рядом с «расистскою шпаною». За труды он получил от врага 6 тысяч фунтов – примерно 9 тысяч долларов.
Улов злопыхателей был скуден, но трудно ли поднять шум из ничего? Оборот газеты – свыше миллиона единиц в день. Да ещё всемирная сеть подхватила. Дороги такие «разоблачения» в предвыборные дни!
Но все подобные осложнения мало значили в сравнении с неотзывчивостью, неприступностью, глухотою большинства населения, довольного своим существованием и не замечающего, что теряет родину.
И в день выборов 6-го мая партия воззвала к стране:
«Соотечественник-патриот!
Британская Национальная Партия являет собою новую, исповедующую отчизнолюбие и народовластие силу в отличие от старых партий, занятых разрушением страны.
Коренные британцы превратились в людей низшего разряда на своей земле, в то время как прибывающие отовсюду первостепенно обеспечиваются жильем, работою и всяческою поддержкой.
Миллионы наших людей не имеют занятости, но власть упорно позволяет иностранным рабочим заполонять страну, захватывать рабочие места и пользоваться различными пособиями на миллиарды фунтов стерлингов.
В то время как все мы бьёмся за выживание в вечном страхе потерять работу, продажные политики разворовывают деньги налогоплательщиков.
Власть расточает миллиарды на поддержку переселенцев, на вливание средств богатейшим банкам, а тысячи наших стариков ведут полуголодное существование на свои жалкие пенсии, а то и погибают каждую зиму замерзшими в своих жилищах с выключенным за неуплату теплом.
Свобода и независимость стоили нам в войнах миллионы жертв, но сегодня политики продали нас под власть Европейского Союза, отняли у нас право определять свою жизнь по собственным законам.
Города и поселки нашей прекрасной родины всё более напоминают Африку и Азию. Коренные британцы превращаются в меньшинство там и здесь, а через несколько десятилетий они станут меньшинством уже по всей стране.
Едва ли не каждый день тело британского солдата доставляется домой из Афганистана. Наши воины посланы воевать за чужие цели и интересы. И несмотря на эту войну, мусульманский экстремизм процветает на улицах нашей страны.
Что подумали бы герои наших прошлых войн, если б увидели свою родину сегодня? Они сражались, чтобы Британия принадлежала британцам, была свободною и державною. Они не проливали кровь за «многокультурье», «политкорректность», за превращение страны в проходной двор, а её исконных жителей – в пренебрегаемое сословие.
Вот на чём мы стоим:
- Британия – прежде всего для коренных британцев!
- Рабочие места в Британии – в первую очередь для британских рабочих!
- Нет – европейскому сверх-государству, да – свободной Британии!
- Средства, идущие на помощь зарубежью, отдать нашим старикам!
- Наши войска в Афганистане возвратить домой!
Мы любим нашу родину, наших детей. И гордимся, что мы – британцы!
Отдайте свой голос за Британскую Национальную Партию!»
|
Нет, победы здравого смысла не случилось.
Националисты получили две сотых голосов избирателей, то есть, лишь двое из каждых ста сделали их своим выбором. Разбросанные по 650-ти избирательным округам, эти голоса утонули среди прочих, нигде не обернулись большинством. И были потеряны согласно превратностям местного избирательного обычая: в каждом округе побеждает кто-то один. Ни единого места в парламенте БНП взять не удалось...
Провальный итог, если сравнить с успехами соратников во Франции, Австрии или Венгрии. И – трёхкратный рост сторонников её, если сравнить с британскими всеобщими выборами пятилетней давности.
Две сотых собранных голосов показали поддержку 563-ти тысяч взрослого населения страны. Но партия боролась только в половине избирательных округов, значит, число сторонников БНП можно справедливо удвоить до миллиона ста тысяч человек. И при ином порядке определения победителей две сотых собранных голосов в отношении к 650-ти местам в Палате Общин дали бы там нахождение 13-ти людей БНП. Но это уже называется соразмерным («пропорциональным») представительством, кое в Британии на всеобщих выборах не применяется. Зато прошлогодние выборы в Европарламент проходили именно с учетом общего числа поданных голосов, и партия британских националистов, набрав по 6 голосов от каждой сотни, получила свои места.
Мелкие партии на острове жаждут поменять избирательный порядок, дабы быть надлежаще представленными в верховной законодательной власти. Даже либерал-демократы настаивают на соразмерном представительстве, ибо проигрывая на участках трудовикам или консерваторам, они получают огромное число голосов, подлежащих забвению и, как следствие довольствуются резко уменьшенным числом мест в парламенте.
Но желающим изменений в выборном укладе сразу указывают на британских националистов: ведь тогда и те окажутся в Палате Общин! «Именно так Гитлер пришёл ко власти!», – верещат те, у кого на сей счёт всегда ушки на макушке. – Читайте историю Веймарской республики!».
6-го мая БНП стала пятой политической силой в стране по числу собранных голосов, но британский избирательный закон благополучно отсек её вместе с поддерживающим населением от какого-либо представительства в законодательной власти. Победителям нет нужды менять столь «демократичный» уклад. Возможно, ради либерал-демократов они и введут некоторую соразмерность, да только наступающих на пятки националистов непременно отсекут высоким «порогом прохождения» в парламент при недостижении которого все собранные голоса опять-таки будут подлежать исчезновению.
Правящий класс пытается оберечь себя, да не тем способом: ведь если язвы общественные не заживляются, их врачевание может принять крутой оборот. Впрочем, следующие пять лет они могут спать спокойно. Холокост отодвигается. Шалом!
И всё же, как ни подсчитывают за Ла-Маншем голоса, националисты не захлестнули победою страну.
И печально нам из Руси видеть, когда не враг даже, но люди собственною волей лишают себя будущего. Ни сверхусилий от них не требуется, ни жертв – пойди лишь да в тайне и безопасности отдай свой голос силам возрождения. И он будет сосчитан и, сложенный с миллионами других, пробьётся чрез все преграды и возымеет действие! При всей порочности западного строя на выборах там покуда присутствует честность. Как ни щелкает власть зубами на «фашистов», но все голоса прилежно сосчитываются и не крадутся как в Медвепутии.
Увы, лишь двое из трёх британцев сочли нужным дойти до избирательного участка, а сказать «да» националистам смогло совсем уж малое их число. Смотрит Русский человек и недоумевает – нам-то свое будущее возможно только кровью добыть!
В статье вынужденно использовано 112 нерусских слов (3 %). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 10 мая 2010 г.
Источники:
BNP,
BBC,
Telegraph.co,
Totallyjewish.com,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=may#10_05_2010_01.
|
КОРЕННОЙ ВОПРОС
Ещё не самые старые из живущих ныне британцев могли в своё время хвастать, что над их империей никогда не заходит солнце. Но уже им самим, детям их и внукам досталось лицезреть, как светило стало закатываться над исконным народом самой Британии. Исламизация, африканизация и оазиатчивание их родины идёт полным ходом – как, наверное, и надлежит происходить в стране, стяжавшей себе славу колыбели современного масонства и прародительницы Нового мирового порядка.
Лучам света удавалось проглядывать на сём мрачном острове. В 1930-е годы страна была близка доверить себя Движению чёрнорубашечников, возглавляемому Освальдом Мосли, и возродиться наравне с Германией. Но тяга бесноватого немецкого вождя к завоеваниям и пролитию Арийской крови прервала в 1939-м году многообещающую поступь английского национал-социализма. Прошли десятилетия торжества иудо-либеральных ценностей, прежде чем жизнь народа снова стала пробиваться из-под глыб терпимости и вырождения, обретая себя сначала в «Национальном Фронте», затем, с наступлением 1980-х годов и расцветом «многокультурья» – в «Британской национальной партии».
Деятельность сих здоровых сил сосредоточена сейчас на главном для всякой страны с европейским населением: сорвать мировой заговор по разрушению национальной государственности Арийских народов, превращению их жизненного пространства в «общечеловеческое», открытое для заселения любым представителем двуногого мира, и вытеснению, в конечном счете, Белой цивилизации на задворки истории.
|
| Главная площадь Лондона. Надписи: «Мы любим эту страну!» Ещё бы... |
В отличие от ирландских соседей с их одно время боевым освободительным движением «Шинн Фейн», Британская национальная партия – БНП – посвятила себя сугубо законопослушной борьбе. Имея перед собою сверхзадачу – стать приемлемой, не пугающей в глазах соотечественников, поклоняющихся всетерпимости, «многокультурности» и «холокосту» – она отказалась теребить еврейский вопрос, а равно сняла требование о насильственном выдворении иммигрантов из страны: с приходом ко власти местные националисты обещают им добровольную отправку на родину.
В той же мере БНП опасается выглядеть расово-пристрастною, и, избегая выказывать своё беспокойство о тех, за кого она борется как о Белых британцах, делает упор на понятии «коренного народа» страны, используя это выражение повсюду, начиная с устава партии.
«Коренное население», «коренной житель» выглядят в тех краях, вообще говоря, расхожими, никого не настораживающими речевыми оборотами, близкими, как и у нас, к словосочетаниям «местное население», «местный житель». Но тамошние националисты заметили изрядный правовой смысл в этих понятиях и взялись извлечь из него пригодные для себя выводы.
В феврале 2010-года в городке Бракнелл под Лондоном проходила одна из встреч сторонников БНП. Гостем на ней был Артур Кемп, докладчик по международным делам партии и создатель известной среди западных патриотов книги «Шествие исполинов: летопись Белого человечества». Вот как изложил он суть дела и партийный подход в отношении коренных народов – своего и прочих:
«Соратники и соратницы!
| |  | | Артур Кемп | | В прошлом году представители трёх основных политических партий [трудовиков («лейбористов»), консерваторов и либерал-демократов – прим. «Р.Д.»] подписали в Палате общин [британской госдуме – прим. «Р.Д.»] заявление, утверждающее об отсутствии в Британии населения, кое можно было бы назвать «коренным». Подоплекой написанного является желание оправдать нескончаемый поток переселенцев к нам отовсюду. Коль скоро страна не имеет коренного населения, она открыта для заполонения всеми желающими.
Но вот что любопытно. Для современной науки уже стало возможным выявлять происхождение, истоки людей и народов посредством изучения их ДНК – содержащейся в клетках тела нуклеиновой кислоты, отвечающей за хранение и передачу данных о наследственности из поколения в поколение. К великому ужасу либералов наша пограничная служба может сейчас взять образец ДНК у иноземца, якобы бегущего от преследований у себя родине и ищущего прибежища в Британии, и за день-другой определить, откуда он на самом деле пожаловал – из Судана, Эфиопии или прочей негроидной Африки. Появилась возможность установить подробно и доподлинно происхождение такого беженца, невзирая на документы, кои он старается предъявить.
Сделать такое стало возможным потому, что каждый человек на земле носит в ДНК своего тела метки, говорящие о его корнях и о принадлежности к тому или иному народу.
ДНК или, иначе говоря, наследственная информация, содержится в человеческой клетке в трёх из её множественных частиц. Первая частица, так называемая «У-хромосома» содержит в себе мужскую наследственность. Она передается в неизменном виде от отцов к сыновьям поколение за поколением, позволяя получить сведения о самых ранних мужских предках человека. Наследственные данные, передаваемые от матерей ко своим дочерям также в неизменном виде на протяжении поколений, пребывают в так называемых «клеточных митохондриях» и, соответственно, имеют название «митохондриальной ДНК». Изучая их, можно получить представление о материнских предках женщины. Третий вид наследственной информации находится в том, что зовётся «парными хромосомами» – они передают остальные сведения о предках человека, но в перемешанном виде уже в первом поколении. Использовать парные хромосомы для достоверного прослеживания происхождения человека в далёком прошлом нельзя.
Учёные объединили прописанную в ДНК людей наследственную информацию об их предках в так называемые «гаплогруппы» и присвоили наиболее крупным из них как название букву: «А», «В», «С» и так далее. Родственные им подгруппы получили в прибавок к общему названию дополнительные числа и буквы. Отсюда мы имеем, скажем, гаплогруппу «R1A», гаплогруппу «R1B» и тому подобные.
Изменения в генах – «мутации» – также важны для определения происхождения. Гены изменяются как под внутренним, так и внешним воздействием с определенною частотою. Ученые знают это, и подсчитывая под электронным микроскопом число изменений, могут определить, сколько времени имеет «за плечами» данная наследственная запись.
Далее, были собраны образцы ДНК изо всех основных мест расселения человечества и выяснено, какие гаплогруппы преобладают среди рас. Так стало возможным установить, откуда именно явился тот или иной беженец: из Судана, Эфиопии или ещё откуда...
Всё это – действительно увлекательные вещи, особенно, если мы применим достижения науки к народу Великобритании.
Погружение в глубь веков показывает, что 18 тысяч лет назад большая часть Европы переживала Ледниковый период. Британские острова были в то время частью материка, их отделение наступило гораздо позже. Ледник шёл через южную часть нынешней Англии через Францию в Испанию, через Альпы он попадал в Южную Европу, а через Восточную Европу доходил до теперешней России. Как раз в это время три больших людских потока с разных сторон проникли в Европу – с запада, юга и востока. Тот поток, что пришёл в западную часть Европы и обосновался в пределах нынешней Испании, получил название гаплогруппы «R1B». Поток, занявший среднюю часть Европы стал помечаться как гаплогруппа «I». А переселенцы в Восточную Европу получили название гаплогруппы «R1A».
Ледник стал оступать примерно 12 тысяч лет назад, но все три потока переселенцев жили в обособлении друг от друга ещё примерно 6 тысячелетий, прежде чем с окончанием Ледниковых времён они начали своё продвижение на север.
В настоящее время три четверти населения Великобритании несут в себе признаки гаплогруппы «R1B». Носители родственной гаплогруппы «1RA» через Восточную Европу добрались до Скандинавии, а представители гаплогруппы «I» осели в средней части Западной Европы – в Австрии и Германии.
Шесть с половиною тысяч лет назад тающий лед поднял уровень воды в море и отрезал Британские острова от европейского материка. Но к тому времени человеческая жизнь на островах уже сложилась.
Иначе говоря, заселение Британии произошло к 12-му тысячелетию до нашего времени. Генетический вклад же более поздних волн переселенцев был весьма ограничен: главным образом то был вклад кельтов, пришедших на острова 2-3 тысячи лет назад. Свои крошечные генетические следы оставило Римское вторжение, затем – англо-саксонское и, наконец, вторжение викингов.
Благодаря возможности проследить истоки народонаселения через гаплогруппы, выяснилось, что ни одна из более поздних переселенческих волн не превысила пяти сотых (5%) общего вклада в генетическую картину Белого населения Британии. Доля же англо-саксов была ещё меньшей! Вклад викингов более всего заметен в восточной части страны, но даже там подавляющее большинство населения принадлежит к гаплогруппе «1RB», обосновавшейся на островах к окончанию ледниковой поры.
Иными словами, подавляющая часть генетического наследия великобританцев восходит к людям, жившим здесь 12 и более тысячелетий назад.
Что же мы можем извлечь из подобных открытий и наблюдений? Здесь, на самом деле, есть изюминка. Организация Объединённых Наций ведет постоянное обсуждение положения коренных народов мира с целью дать им покровительство и защиту.
Кого же относят к коренным народам? Таковыми в ООН считают новозеландское племя маори, аборигенов Австралии, северо-американских индейцев, индейцев джунглей Амазонки, тибетцев и так далее в том же духе.
Названные коренные народы в своё время подверглись колонизации, и сейчас их положение возведено в особое. Была даже принята Декларация ООН о правах коренных народов, и в ней сказано, что коренные народы определяются по своему общему происхождению и общим предкам, общему культурному наследию и принадлежности к определенной местности. Декларация провозглашает, что коренные народы получают от мирового сообщества защиту против «любого действия, имеющего своей целью или результатом лишение их целостности как самобытных народов, этнической принадлежности, лишение их своих земель, территории или ресурсов».
Что ж, такой подход совершенно оправдан. И оттого в Северной Америке существуют 310 индейских резерваций, где их обитатели могут сами решать вопросы своей культуры, языка, обычаев. Мы слышим от либералов много состраданий индейцам Амазонки и тоже считаем, что эти туземцы должны быть защищены против вторжения в места их обитания современного производства, вырубки леса, влияния западного образа жизни. Либералы также поднимают шум из-за происходящего в Тибете: местные жители там генетически весьма отличны от китайцев, но последние заполоняют Тибет десятками тысяч в год и если так будет продолжаться, то через 10-15 лет тибетцы станут меньшинством у себя на родине. Либералы скорбят о таком положении дел, требуют прекращения китайского вторжения, возвращения Далай-ламы и прочая, и прочая.
Мы тоже относимся с изрядным сочувствием ко всем коренным народам, находящимся под угрозою вторжения, вытеснения, замещения, утраты своей особенности и единственности.
Сказав это, перейдем к весьма любопытным вещам.
| |  | | «Чеддарский человек» | | Сведения о старейшем поселении людей в Британии относятся ко времени гораздо более раннему, чем 12 тысячелетий назад. Они касаются так называемого «Верхнего Палеолита». Следы человеческого поселения в Кресвелл Крэгс в округе Дербишир, что недалеко от Манчестера, были оставлены за 40 тысяч лет до нашей эры. Древнейший костный остов, найденный в Британии и названный «Красная леди из Павиланда» (потом выяснилось, что он принадежит мужчине), был обнаружен на побережье Южного Уэльса, и возраст его уходит в прошлое за 26 тысяч лет до нашей эры. Другие известные скелетные останки включают «Чеддарского человека», названного по имени близлежайшей деревни Чеддар в окрестностях Соммерсета и жившего за 8 тысячелетий до нашей эры. Образцы ДНК, извлечённые из его зуба показали, что он и поныне имеет трёх живущих родственников в той самой деревне. Непрерывный род, уходящий в глубину веков на десять тысяч лет!
Что же важного следует из сего для коренного населения Британии? Ещё раз: наидревнейшее человеческое поселение на острове существовало уже за 40 тысяч лет до нашей эры, а изучение ДНК нынешних жителей страны показывает, что предки подавляющего большинства их находились здесь уже к окончанию Ледниковой поры, то есть, свыше 12 тысяч лет назад.
Мы уже знаем, что звание «коренного народа» имеют новозеландские маори. Но известно ли, что первое их поселение в новой Зеландии имеет возраст всего 730 лет? Самое раннее свидетельство их пребывания в стране относится к 1280-му году; тем не менее, они провозглашены «коренным народом», имеют международное признание и защиту.
| |  | | Человек «Мунго» | | А известно ли, сколько времени существуют в Австралии её аборигены? 40 тысяч лет. Древнейшим свидетельством их поселения на том материке стали останки так называемого человека «Мунго», найденные в тамошней провинции Новый Южный Уэльс. Та же давность, что и у останков в Кресвелл Крэгс в Британии. И аборигены безоговорочно признаны коренным народом Австралии.
Пойдём дальше. Как долго населяют Северную Америку индейцы? Считается, что они пришли в Аляску из Восточной Азии по суше или льду, бывшим на месте нынешнего узкого и неглубокого Берингового пролива около 12-ти тысяч лет назад и расселились по Северной Америке, начиная с 9-го тысячелетия до нашей эры. Примерно тогда же по времени проходило расселение людей и в Британии.
А как долго живут индейцы в джунглях Амазонки? Самые ранние следы их культуры там относятся ко 2-му тысячелетию до нашей эры, а самые древние поселения – к 4-му тысячелетию. Иначе говоря, они обосновались здесь позднее, чем предки британцев в Британии.
И, наконец, давно ли тибетцы населяют Тибет? Примерно 4 тысячи лет.
Иными словами, исследования ДНК, исторические и археологические изыскания свидетельствуют, что
народ Великобритании живет на своем острове столь же долго, если не дольше, сколь иные коренные народы земли, признанные таковыми Организацией Объединённых Наций.
Всё это значит, что вы, Белые британцы, суть коренной народ вашей страны и никто иной!
И подписание тремя парламентскими партиями заявления, что коренных народов в Британии не существует, есть откровенный обман с прицелом лишить Белых британцев своего самосознания и наследия во имя многорасового, многокультурного эксперимента, ведущего к уничтожению Белого общества.
И если маори имеют международное покровительство как коренной народ Новой Зеландии, то и коренное население Британии должно иметь право на защиту и звание коренного народа своей страны.
Только Британская Национальная Партия готова решительно, без смущения бороться за права коренного населения Великобритании!»
|
Продолжение от «Русского Дела». Не раз помянутая выше «Декларация о правах коренных народов» существует с 2007-го года. Торжественная и местами высокопарная, подписанная большинством стран, не поддержанная уклонившейся Россией и отвергнутая мировым насильником – США, предстаёт она проблеском здравого смысла среди нахрапистости и невменяемости Нового мирового порядка. Особенно, если поверить ей и применить к себе самые простые выдержки из неё:
«Статья 3
Коренные народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие.
Статья 8
Коренные народы и принадлежащие к ним лица имеют право не подвергаться принудительной ассимиляции или воздействию в целях уничтожения их культуры.
Статья 26
Коренные народы имеют право на земли, территории и ресурсы, которыми они традиционно владели, которые они традиционно занимали или иным образом использовали или приобретали.
Статья 31
Коренные народы имеют право на сохранение, контроль, охрану и развитие своего культурного наследия... включая людские и генетические ресурсы.»
|
Расскажите про «владение» и «ресурсы» миллерам, абрамовичам, исмаиловым, алекперовым и покровителю их Путину, грабящим ныне Русскую землю! Ткните «самоопределением», «свободным развитием» и «генетическими ресурсами» Русского народа в морды кремлёвских советников Паина, Тишкова, Мукомеля, а равно и всех думских прихвостней – устроителей нынешнего заселения Руси пришлым сбродом!
В природе иудо-либералов – лить горючие слёзы по правам некоего «человека» и изводить наш многомиллионный древний арийский народ, переживать за неповторимость туземцев и перемешивать чистый Русский люд с кавказо-азиатскими дикарями. Та же либеральная любовь нисходит в Великобритании на мусульманских переселенцев, тогда как местному Белому населению достаётся презрение. Да и остальные народы европейского происхождения вкушают сейчас ту же судьбу за исключением живущих в благословенной Беларуси.
Стыдить демократов, ставить в укор им лживость и низость – бесполезнейшее из занятий. И жаловаться в ООН на ущемление прав людей европейского происхождения – предложение не для здравого ума. Повсюду в правящих слоях закрепилась одна и та же взращённая на иудейских ценностях либеральная стая; ворон ворону глаз не выклюет. Нужно отдавать себе отчет: идёт жестокое мировое расовое соперничество, и неарийские народы, подначиваемые семитами, при содействии отбросов нашей собственной породы берут ныне верх.
Вы не одолеете их словами. Сколько б вы ни доказывали «народным избранникам», чиновникам, судьям и следователям, что демократия – это воля большинства, а не меньшинств, власти предержащие и ухом не поведут. Впрочем, скоро и вам не захочется ссылаться на демократию, поскольку ждать, когда пришельцы станут большинством, осталось недолго. Нынешнее поколение Белых людей будет жить в резервациях. Как самый настоящий коренной народ, добавленный в списки ООН. Как живут уже в огороженных поселениях потомки европейцев в Южно-Африканской республике, выходящие за ворота с хорошей вероятностью не вернуться назад.
|
| Вид на Белое поселение в Йоханнесбурге, ЮАР |
В статье вынужденно использовано 51 нерусское слово (2 %). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 20 апреля 2010 г.
Источники:
TV-BNP,
National Geographic,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=april#20_04_2010_01.
|
НЕЛЬЗЯ БЫТЬ ТАКИМИ НАСТЫРНЫМИ!
Мы мало верим в высшую справедливость, но порою она сама заявляет о себе.
Польские причитания по Катыни с их нескончаемостью можно сравнить только с нытьём иных по холокосту. Поднятая к 70-летию расстрела шумиха затмила всё случившееся в ту войну и даже близкое празднование самой Победы. На место давних событий в катынский лес устремилось донельзя пышное польское посольство, предводимое главою государства. Не просто ехали они к могилам соотечественников побыть подле них в печали и тишине. Готовилась к показу громкая постановка с особенным унижением России, кою долго затевал польский агитпроп и покровительствующая ему западная русофобская рать.
Смоленщина в тот день отвернулась от неприятных гостей, закрылась туманом. Поляков просили не испытывать судьбу, повернуть свой самолёт в Минск или Витебск – они настояли на посадке несмотря ни на что.
Так ещё одна польская «элита» нашла своё последнее пристанище на катынской земле...
Обставленное оговорками путинское покаяние, произнесённое накануне, не могло унять польский нажим. Катынь служила желанным для поляков яблоком раздора с Россией, нескончаемым поводом будоражить ответственность её перед Польшей. Даже самое коленопреклонённое признание вины не удовлетворило бы панов. И всю свою встречу с Путиным польский глава правительства Туск упрямо бубнил об ещё «долгом пути к полному примирению» и о том, что «нельзя ожидать, будто наступил перелом в отношениях».
Путин смог достойно припомнить полякам, стонущим о своих десяти или двадцати тысячах убитых, что Россия не забудет тридцати двух тысяч своих воинов, замученных в концлагерях под Варшавою озверевшими ляхами в 1921-м году и что Сталин, похоже, отомстил палачам Катынью.
Но Путин не смог полностью распрямиться и бросить в лицо напористой шляхте, что даже и замешанная поневоле в катынских расстрелах Русь стократ искупила любую вину уже в 1945-м, отдавши 600 тысяч жизней своего народа за освобождение Польши! Воистину, эту неблагодарную страну лучше было тогда обойти стороною, оставив один на один с тевтонской «высшей расой».
Духу ли у него не хватило, или никто ему в окружении не подсказал – что ж, народец у него в услужении отчизнолюбивым никогда не был.
Зато у поляков, надо думать, – прекрасные учители. «Индустрия холокоста» научила их, сколь многое можно выжать изо всякого бедствия, как затмить им страдания несравненно большие и извлечь попутно из сего впечатляющую выгоду.
|
| Качиньский в Иерусалиме, 2006-й год. Чувствует себя как дома. |
Много лет похожим образом преуспевали паны на катынских расстрелах. Настырно по поводу и без повода теребили несуществующую Русскую вину. Не только по зову своей ненавидящей нас души. Их сильно подначивал и американский Госдеп – унижать, подавлять Россию во имя грядущего, всячески приближаемого сведения с нею счётов. Здесь каждое усилие засчитывается, каждый вклад ценен!
И – откликнулось им за старания, отозвалось за предприимчивость на мёртвых. Наверняка и другим воздастся.
Для Русов поляцкая ненависть – очередной преподанный, да никак не усваиваемый урок: никогда не жертвовать ни каплей драгоценной Русской крови ни за одну страну на свете, кроме собственной. Многим народам принесли мы за века свободу и дали будущее ценою бесчисленных Русских жизней – болгарам от турок, грузинам – от персов, Европе от Наполеона, не говоря уже кое о ком, спасённом из Освенцима. И все они выбрали ныне быть на стороне нашего теперешнего и, видимо, худшего врага – Америки. И все они щёлкают зубами в предвкушении дележа сказочной добычи – великой и бескрайней земли нашей.
Впрочём, до последнего нужно ещё дожить, а пока – щёлкает зубами Обама, назвавший гибель Качиньского «опустошительной утратой для США», горюет с досады Польша, да ещё – гнусный правозащитный «Мемориал», не дождавшийся 10-го апреля радостной встречи с одним из своих покровителей и оставшийся без медалек и подачек, обещанных им.
В статье вынужденно использованы 6 нерусских слов (1 %). Чужие изречения и самоназвания не учитываются.
Размещено: 11 апреля 2010 г.
Источники:
Premier.gov.ru,
BBC,
Русский форум,
собственные.
Постоянная ссылка: RusskoeDelo.org/novosti/archive.php?ayear=2010&amonth=april#11_04_2010_01.
|
Подшивки новостей:
Если Вам встретилась любопытная или важная новость, которую Вы хотели бы представить нашему вниманию, или если Вы желаете прислать отзыв на одну из наших статей, пишите на следующий адрес: russkoedelo@gmail.com. Мы также приветствуем предложения о творческом сотрудничестве.
| |
|
|
Распечатать
Сообщить соратнику
