| |
ОХОТНИК
Эндрю Макдоналд
(Продолжение)
XVI
Уже дома в гостиной Гарри открыл книгу в черном переплете, которую принес из своего кабинета. Между страницами книги было вложено множество закладок из бумаги.
– Я хочу прочитать Вам несколько отрывков, которые должны пролить немного света на побуждения евреев при общении с неевреями. Автор – еврей, который пользуется большим уважением мирового еврейства. Я даже могу назвать его авторитетом в еврейском вопросе. И поверьте, что в таком спорном предмете, как этот, намного лучше искать информацию у самих евреев, а не у их врагов, на объективность которых, к сожалению, не всегда можно положиться.
– О том же самом недавно предупредил меня другой человек, – ответил Оскар.
Гарри поднял книгу и сказал:
– Здесь наше еврейское светило обращается к соплеменникам в Иерусалиме, – и начал читать: «Иноземцы будут строить стены твои, и цари их служить тебе.... И всегда будут отверсты врата твои..., чтобы приносимо было к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут; и такие народы совершенно истребятся... И придут к тебе с покорностью сыновья угнетавших тебя и падут к стопам ног твоих все, презиравшие тебя... Ты будешь насыщаться молоком народов... И придут иноземцы, и будут пасти стада, и сыновья чужестранцев будут вашими земледельцами и вашими виноградарями... Вы будете пользоваться достоянием народов и славиться славою их.»
Гарри закрыл книгу и заметил:
– Я немного сократил текст, но все это взято всего лишь с двух страниц в главах 60 и 61 Книги пророка Исаии. Слышали ли вы когда-нибудь что-либо более убедительное о паразитизме, о бесконечно паразитическом отношении к остальному миру?
Но Оскар упрямо возразил:
– Гарри, Ветхий Завет – большая книга. Там можно найти почти все, что хотите. Конечно, то, что только что прочли, подтверждает паразитические наклонности части евреев. Но я не могу понять, почему эти отрывки более важны или существенны для понимания побуждений евреев, чем тысячи других цитат, которые не говорят об их паразитизме, и которые Вы, также можете прочитать.
– Да, но паразитизм является сущностью иудаизма. Эта религия, если здесь подходит это слово, основывается на паразитизме, на эксплуатации евреями неевреев. Во всех еврейских священных писаниях говорится, что мир обязан евреям жизнью, и они буквально негодуют из-за того, что мир недостаточно благодарен им за это. Скажите мне, что является краеугольным камнем веры евреев? Что, по их мнению, отличает их от других народов?
Оскар на мгновение задумался, а затем неуверенно начал:
– Ну, я не специалист по сравнительному религиоведению, но мне кажется, что это – их вера в свою «избранность».
– Дайте этому мужчине сигару! – пробасил Гарри. – Это именно так. Конечно, евреи – отъявленный клановый народец, более этноцентричный, чем любая другая расовая или национальная группа, включая японцев. Вероятно, это можно понять, учитывая большую древность их религии. Она коренится в их существовании в форме объединения банд хищных кочевников пустыни, которые, по всей видимости, были связаны узами крови. За последние тысячелетия они придали своему божеству Яхве или Иегове, как называют его христиане, вселенский характер. Но первоначально Яхве был чисто племенным божеством, только еврейским богом, анимистическим духом вулкана в Синайской пустыне, духом, который будто бы явился Моисею в виде тернового куста на склонах вулкана во время извержения. Теперь, если вы когда-либо посещали воскресную школу в детстве, возможно, вы, наверное, скажете мне, что случилось после того, как горящий куст поговорил с Моисеем.
– Ну, я думаю, тогда они заключили с Яхве некое соглашение, которое проявилось в их «богоизбранности», – ответил Оскар.
– Снова в точку! Оскар, друг мой, да вы истинный богослов. А вы можете более подробно рассказать об этом «соглашении», которое вы упомянули?
– К сожалению, я не помню подробностей. Мне кажется, что они назвали его «завет».
– Да, завет. Действительно, это слово часто используется в библии в его общем значении сделки или договора между различными сторонами. Но завет, тот, который был выгравирован на камне и переносился вокруг в специальном ящике, или «ковчеге», является сделкой, якобы заключенной между Моисеем от имени всего племени, и Яхве на Синае. Бесспорно, в этом – основа иудаизма. Здесь причина того, что евреи считают себя «богоизбранным народом». Фанатично верующие евреи напоминают себе об их сделке со своим богом разными способами. Один способ – закрепление небольшой коробочки на дверном косяке при входе в свое жилище с полоской пергамента внутри с надписью, содержащей несколько слов об этой сделке, как записано во Второзаконии Моисея. Евреи называют это устройство мезуза. Другие небольшие коробочки с подобными полосками пергамента крепятся на голове и руках во время исполнения религиозных обрядов. Они называются тефиллин.
– Я слышал о них, – заметил Оскар.
– В любом случае, я думаю, вы согласитесь со мной, что этот договор, этот завет – основа основ. Следует сказать кое-что о психологии людей, который лелеют эту память в течение 3 тысяч лет, глядя на положения договора, его отдельные строки. Как вы думаете?
– Да, расы обычно создают свои религии по собственному образу и подобию, – осторожно начал Оскар. – В случае религии, которая действительно является родной, то есть проистекающей из души народа, а не навязана завоевателями, я думаю, что изучение этой религии, по крайней мере, отчасти, должно позволить проникнуть в душу этого народа.
– Я тоже так думаю. Теперь послушайте подробности договора старого Яхве с его избранным народом. Сейчас мне придется опять пробежаться по завету, потому что он довольно объемист, пересыпан другими отрывками и повторяется несколько другими словами в разных главах Второзакония.
Гарри открыл книгу ближе к началу и начал читать снова: «И да будут слова сии, которые я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем. И внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем, и идя дорогою, и ложась и вставая. И намотай их в знак на руку твою, и да будут они повязкой над глазами твоими. И напиши их на дверных косяках дома твоего и воротах твоих».
Он поднял глаза и сказал: Это заповеди использовать тефиллин и мезузу. Теперь послушайте, что евреи получают от Яхве, если они выполнят свою часть договора. Он возобновил чтение: «Когда же введет тебя Господь, Бог твой, в ту землю, которую он клялся отцам твоим, Аврааму, Исааку и Иакову, дать тебе с большими и хорошими городами, которые ты не строил, и с домами, наполненными всякого добра, которые ты не наполнял, и колодцами, высеченными из камня, которые ты не высекал, с виноградниками и оливковыми деревьями, которые ты не садил....».
Гарри снова прервал чтение, переворачивая несколько страниц.
– Есть несколько вещей, которые евреи обязаны сделать, чтобы завладеть всем этим награбленным у неевреев добром. В соответствии с частью, которую я только что прочел, условия состоят в том, что они должны бояться Яхве, клясться его именем, служить ему, и не иметь ничего общего с богами других народов: «Ибо Господь, Бог твой – есть Бог-ревнитель».
– А, вот это место. Это глава 11. Много той ерунды, которую я читал из шестой главы, повторено здесь, включая заповедь использовать тефиллин и так далее. И тогда последует награда.
Он возобновил чтение: «Ибо если вы будете соблюдать все заповеди сии, которые я заповедую вам исполнять, будете любить Господа, Бога вашего, ходить всеми путями его, и прилепляться к нему, то изгонит Господь все народы сии от лица вашего, и Вы овладеете народами, которые больше и сильнее вас. Всякое место, на которое ступит нога ваша, будет ваше... Никто не устоит против вас: Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет перед вами на всякую землю, на которую вы ступите, как Он говорил вам.»
– Не возражаете, если я прочитаю это сам? – спросил Оскар.
– Нисколько. Здесь много лишней болтовни, но пассажи, которые я прочел – это сердцевина завета евреев с Яхве, и они помечены на полях. Проверяя, сравните то, что евреи хотели от их бога с тем, что наши собственные языческие предки, могли хотеть в подобной ситуации. Мы, возможно, просили бы храбрости на поле боя, возможно даже победы над нашими врагами или обильного урожая, но вы можете вообразить нас, клянчащих плоды трудов других народов, без необходимости работать самим? И Гарри передал библию Оскару.
Оскар молча читал нескольких минут, Аделаида болтала с Колин, а Гарри пошел на кухню за кофейником и чашками.
– Я обратил внимание, – наконец заметил Оскар, – что помимо прочих заповедей евреям, чтобы получить готовенькими эти «большие и хорошие города», требовалось проводить геноцид. В седьмой главе говорится: «И истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе; да не пощадит их глаз твой». В нескольких последующих главах эта заповедь повторяется: «А в городах сих народов, которые Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной живой души». А потом названо множество племен, которые должны быть истреблены до последней женщины и ребенка, очевидно, потому что они имели несчастье быть жителями городов, которых домогался избранный народ Яхве. Мне интересно, считают ли они сегодня постыдными эти призывы к геноциду, ввиду их вечного нытья о том, что сделали с ними немцы во время второй мировой войны. Конечно, этот материал был написан, возможно, более чем 3 тысячи лет назад. Я полагаю, что они уже не относятся к этому серьезно, и было бы несправедливо упрекать их за это.
Гарри налил чашку кофе для Оскара и затем ответил:
– На самом деле они относятся к этому очень серьезно. Евреи – самый консервативный из всех народов в отношении религии. Сегодня они столь же решительно настроены искоренить нас, как и тогда ликвидировали иевусев, амореев и хананеев. Вспомните: то, что вы читаете – это часть соглашения между евреями и их богом. Он обещал этот мир им, а мы стоим у них на пути. Конечно, верно, что значительно больше половины всех евреев сегодня считают себя неверующими. Но если бы вы публично заявите, что часть их соглашения с Иеговой вызывает отвращение у всех непредубежденных мужчин и женщин, и их нужно пересмотреть, евреи-атеисты так же громко потребуют вашей крови, как и те, кто прилежно ходит в синагогу. Оскар, если вы лишь на минуту задумаетесь об этом, вы немедленно признаете, что это правда. Это – именно та реакция, которую только и можно ожидать от евреев. Стоит вам просто косо глянуть на одного из них, как все они завопят и завоют об «антисемитизме». Как только речь заходит об интересах евреев, они совершенно неспособны сохранить объективность. Так что евреи не только не видят ничего неуместного в одновременном требовании мести немцам и нежной любви к собственному завету, направленному на геноцид, но даже имеют наглость требовать, чтобы христиане изменили Новый Завет везде, где в нем выражена враждебность к евреям.
Гарри забрал библию у Оскара и быстро перелистал несколько страниц.
– А, вот это, Матфей, глава 27. Пилат, римский губернатор Иудеи, пытается совладать с толпой евреев, которые хотят, чтобы Иисус был убит за то, что нарушил еврейский закон. Пилат хочет отпустить Иисуса на свободу, но толпа, возбужденная еврейскими раввинами и первосвященниками, требует его смерти. «Пилат говорит им: Что же я сделаю с Иисусом, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят. И правитель сказал: какое же зло сделан Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто уже не помогает, но смятение увеличивается, он взял воды и омыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего: смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших».
Это написано совершенно ясным языком, но несколько лет назад евреи начали жаловаться, что небольшое меньшинство во всем населении нашей страны и в Европе все еще относится к христианству серьезно и принимает за чистую монету коллективную ответственность евреев за смерть Иисуса. Евреи заявили, что это ведет к антисемитизму. Поэтому они потребовали, чтобы христианские церкви изменили свое учение в этом пункте. И церкви пошли на это! Теперь все они учат, что Матфей ошибся, и что на самом деле весь род человеческий виновен в смерти Иисуса, а не только бедные, невинные, милые евреи. Но только вообразите, какие страдальческие вопли вы услышите, если какой-нибудь христианский богослов заявит, что пришло время для евреев отказаться от некоторых из самых нетерпимых и кровожадных заявлений старика Яхве!
Оскар засмеялся:
– Я уверен, вы правы. Я заметил за евреями одну вещь: они всегда на что-нибудь жалуются. Всякий раз, когда возникает конфликт, это всегда ваша вина, а не их. И сколько бы вы ни уступали, им всегда мало. Они всегда хотят больше, и действуют, как будто все им должны. По-моему, большинство людей не терпит их за вечное «дай-дай» и их бесконечное нахальство.
Однако лишь потому, что они всех ненавидят, не означает, что они – паразиты. Они работоспособны, умны и изобретательны, и мне кажется, что они внесли, по меньшей мере, достаточный вклад в нашу цивилизацию, который восполняет их вред, причиняемый через СМИ.
– Оскар, подумайте над тем, что вы говорите. Вы упрощенно представляете «паразита» в виде жирной негритянки, окруженной роем незаконнорожденных детенышей, и все они сидят на социальном пособии. Но это почти безвредный тип паразита, сродни, возможно, глисту. В природе существуют и другие типы паразитов, не такие безобидные: типы, которых можно разумно сравнить с переносчиками бешенства летучими мышами – вампирами. Паразиты не обязательно должны быть безмозглыми и пассивными, подобно глисту или мамочке-самочке, сидящей на пособии. Они могут быть очень умными и агрессивными, возможно, достаточно умными, чтобы существовать за счет собственных усилий. Но если их врожденная склонность состоит в том, чтобы «насыщаться молоком народов», если они даже освящают это стремление и сохраняют его, как основание их духовного существования, в виде соглашения со своим племенным божеством, и если их история охватывает тысячи лет, в течение которых они проникали и разрушали одно общество за другим, живя как привилегированное меньшинство среди своих потенциальных жертв, тогда их точно описывает название «паразиты».
Никто, знакомый с евреями, не будет отрицать, что они будут упорно трудиться, когда есть выгода, даже упорнее, чем многие из жалующихся на них неевреев, или что евреи умны. Однако если тщательно посчитать принесенную ими пользу и причиненный вред, я полагаю, что вы измените свое мнение, что они были благом для нашей цивилизации. Правда, одно из обстоятельств делает эту задачу головоломной: то, что евреи контролируют очень многие данные, входящие в эту раскладку, а они не стесняются хвастать своими успехами. Их хвастовство, действительно, возмутительно. Евреи никогда не устают напоминать нам, что являются создателями религии Запада и непропорционально большой доли ее литературы, искусства, музыки и науки. Они так часто повторяли свое утверждение, что четырьмя самыми великими мыслителями и новаторами за прошлые 2 тысячи лет были Иисус, Маркс, Фрейд и Эйнштейн – все евреи – что заставили поверить в это большинство неевреев, причем даже тех, кто знает, как обстоит дело в действительности. Я уверен, что вы сами сто раз слышали именно это бахвальство. Вы просто приняли это за чистую монету, или все же усомнились?
Оскар покраснел и запнулся:
– По правде говоря, я...
Гарри прервал его и продолжил речь:
– Так происходит почти с каждым человеком. Тот факт, что никто не оспаривает этот нелепый вздор, говорит о невероятной способности евреев к обману. Просто подумайте вот о чем. Нет сомнений, что Иисус был религиозным реформатором исключительных способностей и обаяния, если судить о нем по предполагаемому описанию его жизни и учению в Новом Завете, но религия, основанная его последователями, конечно, была не западной религией. Она начала распространяться среди рабов и других чужеродных элементов полусвета в распадающейся Римской империи, а затем огнем и мечом навязана нашим саксонским предкам. То, во что превратилась с тех пор эта религия за тысячи лет, конечно, окрашено нашим собственным расовым характером, и по сравнению с прошлым, сильно отличается от разрушительного учения, использовавшегося Саулом из Тарса и его преемниками, чтобы подорвать власть Рима.
Однако за последние 50 лет или около того подрывные, антизападные черты христианства снова вышли на поверхность, и сегодня оно прямо считается наравне со средствами массовой информации и федеральным правительством как один из основных факторов расового разрушения. Это – религия равноправия, слабости, регресса и распада, подчинения и покорности, забвения. Если наша раса выживет в следующем столетии, это будет возможно лишь при условии, что мы отбросим христианство и снова найдем свой путь к подлинно западной духовности. Евреи могут считать Иисуса своим, если пожелают, но, в конечном счете, я полагаю, что из-за этого мы вряд ли должны считать себя в долгу перед ними.
Что касается Маркса, то включение его в квартет еврейских знаменитостей – просто наглость с их стороны. Нет совершенно никаких сомнений в его еврейском происхождении; он родился в семье раввинов. И несомненно, что он повлиял на западный мир: его последователи убили больше наших людей, чем кто-либо еще в истории – 30 миллионов в одной России. Хуже того, они обычно были избирательны в своих убийствах и преднамеренно уничтожали лучших представителей нашей расы, потому что те были наиболее устойчивыми по отношению к идиотским учениям Маркса. И за это мы также должны быть благодарны евреям?
Учение Маркса столь же антизападное, как и учение Иисуса. Оно также было придумано, чтобы обратиться к отбросам западного общества, худшим элементам среди нас, и чтобы принизить лучших и наиболее сильных до их уровня. Для евреев он может быть и великий человек, но как создатель системы, политический теоретик, он был нулем. Коммунизм обернулся крахом везде, где бы его ни навязывали Белым людям. Он просто не осуществим, и это изобличило его создателя как болтливого мошенника.
Фрейд, к счастью, не имел шансов нанести нам такой же большой вред, как Иисус и Маркс, но это не оттого, что он не пытался это сделать. Некоторые из диких понятий о человеческих побуждениях, которые он навязывал нееврейскому миру, все еще пропагандируются его учениками. Вообразите, сколько миллионов долларов невротические женщины выплатили фрейдистским шарлатанам, изображающим из себя врачей или психотерапевтов!
Вы находите что-нибудь общее в том влиянии, которое все три этих еврея оказали на нашу расу? Они были создателями иллюзий. Во всех случаях заинтересованный еврей придумывал иллюзию, и затем его партнеры-евреи «впаривали» эту иллюзию нашим народам. И в каждом случае концом иллюзии была катастрофа. Конечно, в «рекламу», «маркетинг» иллюзий было вложено гораздо больше таланта, чем в любую из самих иллюзий. Иллюзии просто испарились бы, если бы команды талантливых политических мошенников не подхватывали и успешно не сбывали их.
В случае христианства главным политическим спекулянтом был Саул из Тарса, прозвище – Павел; именно он заразил христианством римский преступный мир. В случае марксизма, Бронштейн, он же – Троцкий, приехал в Нью-Йорк и завербовал бригаду партнеров-евреев, чтобы они возвратились с ним в Россию и помогли распространять этот вирус. Им повезло, и они получили помощь со стороны Ленина, действительно одаренного еврея-полукровки, который был как организатором и стратегом, так и политическим спекулянтом. И конечно мне не стоит говорить вам, что огромное большинство людей, которые внедряли ерунду Фрейда, как и большинство тех, кто все еще проталкивает ее сегодня – это евреи. В каждом случае евреи находили слабость в мире неевреев, которую могли эксплуатировать; в каждом случае они брали химеру, придуманную евреем, и использовали ее как лом, чтобы пробить отверстие для себя в слабом месте.
Оскар прервал его:
– А как насчет Эйнштейна? Он тоже был просто жуликом? В его голосе звучала легкая насмешка.
– Нет, но жуликами были многие из тех, кто публично внушал, что он – величайший гений всех времен и народов. Эйнштейн был одаренным ученым. Даже если бы Эйнштейна звали Смит или Джонс, сегодня он пользовался бы большим уважением остальных ученых, хотя его имя не было бы известно каждой домохозяйке. Но так как он был евреем, то когда он стал заметным в научном мире, его соплеменники-евреи начали раскручивать свою пропагандистскую машину. И это – действительно единственная причина, по которой есть определенный смысл добавить Эйнштейна к трем другим евреям: общее у них было то, все они имели в распоряжении команду еврейских посредников, убеждающих мир неевреев, насколько более велик их человек, чем кажется.
Я – не физик, но один из членов нашей Лиги – физик сказал мне, что Эйнштейн, хотя он заслуживает большого уважения, приписал себе многое из того, что по праву принадлежит другим. Например, средства массовой информации, и даже учебники для школ и институтов, утверждают, что Эйнштейн был единственным создателем теории относительности и именно тем человеком, который открыл миру формулу E=mc2 и таким образом привел нас к использованию ядерной энергии. А это просто неправда. Другие физики и математики работали с понятиями относительности еще до Эйнштейна. Основные уравнения относительности были получены голландцем Лоренцом и англичанином Фитцджеральдом, прежде, чем Эйнштейн появился на сцене. Даже уравнение E=mc2 не принадлежит Эйнштейну; немец Хазенорль опубликовал его в 1904 году в связи со своими теоретическими вычислениями по эквивалентности энергии и массы.
Эйнштейн взял работы этих и других ученых, как основу, и добавил к ним свое. Он дал новые объяснения. За это он заслуживает уважения. Понятно, что его сородичи-евреи хотели бы немного им похвастать, но они пошли гораздо дальше. Мелкие еврейские торгаши увидели возможность создать еще одного кумира, которого они могли «продать» неевреям, и они сделали это. Они преувеличили. Они исказили. Они продвинули. И они подали всю иллюзию настолько умно, что даже ученые – люди, которые знают все лучше других – терпят этот обман. Люди, знакомые с работами Лоренца, Фитцджеральда, Хазенорля и других пионеров теории относительности, очевидно, думают, что с их стороны будет невежливо высказываться против преувеличения роли Эйнштейна.
Конечно, помимо Эйнштейна были и другие евреи, которые внесли определенный вклад, хотя нужно проявлять осторожность в отношении заявлений многих из них, так же, как в и случае с Эйнштейном. Но нужно попробовать сравнить эти положительные личности с ужасающе большим числом евреев-стервятников культуры и разрушителей цивилизации. Просто взгляните на пустыню, в которую превратились наше искусство, музыка и литература с тех пор, как евреи втерлись в них. А они даже бахвалятся своими достижениями и в этих областях! Они говорят: «Взгляните, сколько наград и премий завоевали наши авторы-евреи». Вы читали что-нибудь из дерьма, которое наклепали эти евреи – нобелевские лауреаты и призеры премии Пулитцера?
– Гм, я читал в колледже «Мастерового» Маламуда. Я полагаю, что это грамотное произведение, но книга легко забывается. Думаю, что я могу сказать то же самое и про «Доктора Живаго» Пастернака. Никогда не мог понять, что другие находят в этих двух романах. Я также начинал читать пару романов Нормана Майлера и наполовину одолел «Случай Портнова» Рота. Они намного хуже, чем романы Маламуда и Пастернака – настоящий мусор. На самом деле они даже хуже, чем просто мусор; это просто – блевотина. Они написаны больными людьми, с больным представлением о мире. В то время, когда я читал эти произведения, я выбрал их, не потому, что их авторы были евреями; я выбрал их, потому что их хвалили СМИ, и мои преподаватели, а также некоторые из моих однокурсников считали эти романы серьезными вещами. Тем не менее, примерно после пятого или шестого еврейского романа я пришел к выводу, что именно привкус еврейского произведения не совместим с моими взглядами.
– Видимо, все дело было в том, – Оскар наклонился вперед, с большим чувством выражая свои мысли, видимо, подстегнутые темой беседы, – что я не мог отождествить себя ни с одним из персонажей. В еврейских романах встречались довольно забавные или даже интересные эпизоды. Часто и стиль был хорош, хотя, конечно, не всегда. Но ничто меня действительно не трогало ни в одном из них. А те из романов, которые я смог дочитать, всегда оставляли у меня тоскливое чувство. И нельзя сказать, что я – необразованный человек, или мне безразлична хорошая литература. Я не стыжусь говорить о том, что плакал, читая Шекспира. И его произведения, которые я прочитал 20 лет назад, все еще живы в моей памяти. Я могу по памяти прочесть большие куски из «Юлия Цезаря» Шекспира и нескольких других его трагедий. Черт возьми, то же самое относится и к «Илиаде». – Оскар усмехнулся. – Я думаю, что несправедливо ожидать, что другие авторы достигнут уровня, заданного Гомером и Шекспиром. Но многие менее прославленные авторы также меня волновали.
– Вы читали еврейскую поэзию?
– Да, но, к сожалению, мало. Я ведь сказал, что Майлер и Рот просто больные? Боже мой, я даже не знаю, какое слово можно подобрать, чтобы описать еврейских поэтов, которых я пытался читать. Нужно кое-что покрепче, чем просто «больной». Когда я был студентом, по программе нужно было обязательно читать Аллена Гинсберга. Я не знаю, как преподаватель смог, не моргнув глазом, сказать, что макулатура, которую написал Гинсберг, – поэзия. Имена еще нескольких других я не могу вспомнить: какие-то стихи о холокосте, настоящая белиберда, сплошной примитив. С учетом множества еврейских романистов, на которых я натыкался, удивительно, что еврейских поэтов так мало.
– Поэзия не слишком хорошо оплачивается.
– Если вы хотите доказать, что еврейские сочинения – это большей частью чуждый и мелкий материал, я соглашусь с вами. Однако есть много макулатуры, написанной неевреями, действительно ужасной бессмыслицы, которую наряду с еврейской чепухой хвалят рецензенты газеты «Нью-Йорк Таймс». И я не соглашусь с вами, если вы хотите обвинить в снижении уровня английской литературы только евреев.
– Но именно это я и намерен сделать. Взгляните на картину в целом, Оскар. И это относится не только к литературе; это – вся наша культура в целом. В 19-м столетии наши люди создали величайшие музыкальные произведения: Бетховен и Вагнер, Чайковский и Шуберт, Брамс и Шопен, Дворжак и Бизе, Лист и Шуман, а также множество других.19-е столетие было также великим столетием литературы и поэзии, и, конечно, живописи. Почему все это резко оборвалось в 20-м столетии?
– Разве? Мне кажется, хорошую музыку писали и после 1900 года. Как вы относитесь к Сибелиусу? И появилось несколько по-настоящему хороших авторов. Стейнбек – раз. Шоу – два. Если подумать с минуту, то я уверен, что смогу назвать еще несколько серьезных писателей нашего столетия, которые создали превосходные работы.
– Ты должен упомянуть Рихарда Штрауса, – вмешалась Аделаида. – В целом его музыка, пожалуй, слишком современна для меня, но часть его произведений превосходна.
– Хорошо, хорошо. Я немного преувеличил, – продолжил Гарри. – Остается фактом, что, несмотря на Сибелиуса и Шоу, Стейнбека и Штрауса, в нашем столетии произошло резкое снижение уровня артистического творческого потенциала. Вы действительно с этим не согласны?
– Положим, я соглашусь с вами в отношении поэзии, – примирительно ответил Оскар. – Часть поэзии Элиота в порядке, и одна-две вещи, которые написал Паунд, но я заметил, что в поэзии, изданной за прошедшие 60 лет, мало, что меня трогает, и это резко контрастирует с английской поэзией 19-ого столетия, большей частью которой я, можно сказать, страшно увлекаюсь. Я мог бы согласиться с вами и в отношении искусства. До войны в Германии были прекрасные скульпторы – Брекер, в особенности – но большинство живописи и скульптуры в наши дни – просто дерьмо. Конечно, это только мое личное мнение. Что касается литературы в прозе и музыке, мне надо немного подумать, прежде, чем я смог бы сказать, действительно ли я согласен с Вами.
– Ради бога, Оскар, вам и думать об этом не надо. Музыка 19-го века представлена гигантами Бетховеном и Вагнером. Сибелиус и Штраус, возможно, были прекрасными композиторами, но не гигантами. Кроме того, они не представляют музыку 20-го столетия; они – редкие исключения, а не норма нашего века; они – пережитки прошлого столетия. Литература 19-го века представлена Достоевским и Диккенсом. Кто в нашем веке может с ними сравниться?
– Когда я думаю об этом, мне кажется, нельзя сказать, что в 20-ом веке нет никаких хороших романистов, – ответил Оскар. Я припомнил пару имен, пока вы говорили. – Роман «Соки земли» К. Гамсуна был написан на уровне 19-го века. Роман «Бремя страстей человеческих» С. Моэма – первоклассный, а некоторые из рассказов Д. Конрада действительно неплохи, хотя их вряд ли можно назвать «великими». Одна книга, написанная после второй мировой войны, оказала на меня сильное влияние: «1984» Дж. Орвелла. И я уверен, что было множество других. Нет, я думаю, что проблема скорее не в недостатке хороших произведений, а в том, что хорошие работы тонут в огромном потоке макулатуры.
– Вы – твердый орешек, Оскар. Я не отрицаю, что некоторые хорошие книги были написаны после первой мировой войны, и, вероятно, несколько книг даже после второй мировой войны, но уровень литературы падает, также как и в музыке, живописи и других областях искусства. И виноват не только поток макулатуры; но и то, что макулатура принята за стандарт. Это макулатура получает премии; это макулатура, которой пытаются подражать молодые авторы. Вы согласны с этим?
– Хорошо, хорошо. Я мог бы поспорить о частностях, но думаю, что в широком смысле слова вы правы: уровень падает.
– Верно. И почему он падает?
– Если сводить все к единственной причине, то я сказал бы, что это – возросший уровень экономической демократии. В 19-ом столетии стандарты устанавливала элита. Не было никаких радио, музыкальных автоматов, фонографов или магнитофонов. Композиторы писали музыку, которая исполнялась в концертных залах. Любитель пива Джо и его жена не ходили на концерты. А люди, которые действительно на них ходили, были более разборчивы, чем люди, которые покупают сегодня грампластинки и аудио-кассеты. Книги покупались той же самой элитой. Рецензенты и критики писали для этой же элиты, а не для масс. Сегодня уровень жизни работяги и любителя пива Джо возрос. Его рабочая неделя стала намного короче. У него появилось больше времени для отдыха. Он покупает газеты. Он слушает радио. Он даже может время от времени прочитать книгу. У его детей есть кассетные магнитофоны. Его покупательная способность, как класса, намного больше, чем культурной элиты. Так что музыка и книги больше ориентированы на него, чем на элиту. Как вам это объяснение?
– Отчасти вы правы, – ответил Гарри. – То есть даже если бы не было другой причины для падения стандартов, они, вероятно, снизились бы из-за большего количества денег и досуга в распоряжении наименее разборчивых элементов общества. Но вы слишком высоко оцениваете эффект экономической демократии, а есть и другие причины того, что случилось.
– Вы действительно думаете, что искусство, демонстрируемое сегодня в музеях, так уродливо, только потому, что наш Джо глуп? А жена Джо виновата в том, что писанина, описывающая извращения, в наши дни получает премии в области поэзии? Я уверен, что, если провести опрос, то оказалось бы, что Джо и его жена предпочитают скульптуру Брекера всем этим Пикассо или Генри Мурам. И ни Джо, ни его жена не покупают так много еврейских романов, чтобы это имело значение для издателей.
– Нет, стандарты, уровень, снизились не одновременно со средним интеллектуальным уровнем потребителей культуры; они были снижены преднамеренно.
– Гарри прав, в некотором смысле, – снова вступила в разговор Аделаида. – Сегодня элита – те, кто себя считает элитой – одобрит мусор скорее, чем массы. Но они-то думают, что таким образом поддерживают уровень. Это – движение к модернизму, в котором все старые ценности были поставлены с ног на голову. По крайней мере, так обстоит дело в литературе, живописи и скульптуре. В музыке Оскар, вероятно, более близок к истине. Массам нужен ритм, а не серьезная музыка. Примитивная музыка, музыка черных оказала большое влияние при определении того, что исполняется по радио, потому что радиослушатели более примитивны в своих вкусах, чем посетители концертов.
И Гарри и Оскар посмотрели на Аделаиду.
– Хорошо. Есть другое частичное объяснение, – сказал Гарри. – Верно, что сегодня люди, которые покупают художественные произведения и покровительствуют музеям, наряду с теми, кто бежит покупать каждый новый кусок дерьма Рота или Майлера, как только они выходят, – гоняющиеся за модой пустышки, которые получили образование, превышающее их интеллектуальные способности. Они – новая культурная элита. И они по-рабски подчиняются модернистской линии, проведенной критиками и рецензентами. Художник, получивший одобрение критиков, может представить на выставке доску, полную дымящегося коровьего навоза, и критики будут расхваливать его до небес как новое крупное произведение искусства, а члены новой элиты хором будут «охать» и «ахать», мудро кивать головами и говорить друг с другом о том, сколько «чувства» вложил художник, судя по тому, как экскременты стекают с края доски.
– Джо-любитель-пива только посмеется над этим. У нет никаких культурных стандартов, которых он должен придерживаться, так что он не обращает никакого внимания на критиков. Но новая элита не сама по себе решила, что хлам, производимый сегодня от имени искусства, и есть искусство. Болваны, которые считают все предметное искусство «фашистским», не сами это придумали. Они поклоняются уродству не просто потому, что психически больны. Они поклоняются ему, потому что их способности предпочтения на деле не намного лучше, чем у Джо, потому что это критики их убедили, как умно поклоняться уродству, как это модно, и что это демонстрирует, насколько они умнее Джо и его жены.
– Модернистское движение было создано критиками, другими словами – средствами массовой информации. А это – просто другой способ сказать, что оно было создано евреями.
– Минутку, – ответил Оскар. – Не евреи изобрели модернизм. Это течение наблюдалось даже в прошлом столетии. Некоторые из его участников были людьми явно больными или с серьезными психическими отклонениями, и их искусство отражало их болезненное состояние. У других, похоже, скорее не было способностей, и они не обладали талантом или самодисциплиной, чтобы создавать подлинное искусство, так что они не соблюдали никаких правил и делали то, что было легко для них. Но основные деятели модернизма не были евреями. Пикассо не был евреем. Генри Мур не был евреем. Большинство тех, кто сегодня извергает путаную бессмысленную кашу и называет ее «поэзией» или размазывает несколько пятен краски там-сям на холсте и называет это «искусством» – неевреи.
– Но я и не говорил, что все приверженцы модернизма были евреями, хотя там намного больше евреев по сравнению с их долей в населении. Несомненно, эта тенденция всегда присутствовала. Всегда в любой профессии есть некоторое число ленивых и некомпетентных людей, причем с эмоциональными расстройствами. В прошлом люди с хорошим вкусом просто не обращали на них внимание. А в нашем веке случилось так, что евреи добились контроля над нашими средствами массовой информации. Это произошло одновременно с возрастанием важности этих средств массовой информации, вследствие экономической демократии. До нашего столетия и речи не было о каких-то критиках или рецензентах – евреях. Теперь большинство из них – евреи. А неевреи следуют еврейской линии, потому что работают на евреев.
Не только этот, но и культурный рынок управляется евреями, но другими методами. В наши дни вы можете написать любой роман или любые стихи, какие пожелаете. Вы можете даже издать их, если согласитесь сами оплатить издательские расходы. Но если вы захотите, чтобы вас издал кто-нибудь еще, например, крупный издатель с доступом к сети книжных магазинов, тогда вам придется подогнать свое литературное творчество, чтобы удовлетворить желания издателей. То же самое относится и к графике и скульптуре. Если вы не понравитесь владельцам галерей, никто не увидит ваших работ, и вы умрете с голоду.
Евреи выбрали больные и недисциплинированные элементы из мира искусства неевреев, элементы, всегда остававшиеся прежде под естественным контролем, продвинули и поощрили их. Они добавили к этим элементам своих собственных исполнителей. Они ограничили, насколько смогли, контакты здоровых элементов с публикой. И они проделали довольно хорошую работу по убеждению поверхностно образованного класса потребителей искусства и литературы в том, чтобы все старые культурные ценности были поставлены на голову: то есть уродство заслуживает похвалы, а красота – осмеяния, что хаос прекрасен, а гармония достойна презрения, причем искусство, которое отражает истинную внутреннюю жизнь людей – «расистское» и не достойно уважения, выказываемого любой части чужеродного барахла, состряпанного черномазыми, косоглазыми или местными грязнокожими.
– Но зачем, черт возьми? Зачем это нужно евреям? Почему они должны стремиться душить культуру народов, среди которых живут, и сеять там вырождение и хаос? В этом нет смысла.
Они просто напрашиваются на неприятности. Для них было бы лучше выдвигать лучшие элементы нашей культуры вместо худших. – В голосе Оскара слышалось явное раздражение.
– Зачем? А я скажу вам зачем. Гарри снова достал библию, открыл ее на одной из закладок и начал читать: «Я вооружу Египтян против Египтян; и будут сражаться брат против брата и друг против друга, город с городом, царство с царством. И дух Египта изнеможет в нем, и разрушу совет его, и прибегнут они к идолам и чародеям и к вызывающим мертвых».
Гарри поднял голову и спросил:
– Вам это ничего не напоминает из происходящего сегодня? Этот рецепт для разрушения государств Исайя дал 2700 лет назад, но мне кажется, что ее точно также можно применить и к тому, что они проделали в нашей стране за последние 50 лет. Действительно, если вы посмотрите на картину в целом, то формула Исаия прекрасно описывает метод, с помощью которого евреи более века боролись против Белого мира – с нами и Европой, включая Россию.
– Ну, хорошо, безусловно, верно, что люди, управляющие средствами массовой информации, проделали основательную работу по разрушению единства американского народа, – ответил Оскар, – но я не могу согласиться с тем, что вы только что прочитали, как с доказательством преднамеренности этого, и не нахожу, что это имеет отношение к их уклону в модернизм.
Гарри возразил:
– Слова Исаиа немного странны, но они многое объясняют в текущем моменте, а не только подрыв нашей способности к трезвому рассуждению и пониманию того, как спасти себя как народ.
«Брат против брата и друг против друга»: разве это плохо описывает общественное отчуждение, происходящее в Белом обществе, крах нашего расовой и общественной сплоченности? И разве когда-нибудь было так много чародеев и волшебников, продающих различные сорта духовных чудо-средств на «змеином масле», как в Америке сегодня? Что касается модернизма, что это, как не отказ от нашей культуры, культуры, которую мы делим со всеми другими Белыми народами на протяжении всей нашей истории? Литература и скульптуры, созданные древними греками две с половиной тысячи лет назад трогает нас так же, как и тогда самих греков. Мы точно также ощущаем красоту и гармонию. Чувства, выраженные Гомером и Софоклом – наши чувства.
То, что написал Достоевский, говорит одно и тоже англичанам и немцами, как и русским, а Диккенс понятен русским, как и немцам, и Гёте – русским и англичанам. Живопись Рембрандта, Тернера или Фридриха говорит на одном языке, понятном всем европейцам, как и симфонии Бетховена. Мы не реагируем таким же образом на китайскую музыку, негритянскую скульптуру или еврейские романы. Наша культура объединила нас, позволила осознать наше общее наследие и наши различия с теми, кто не разделяет это наследие. И еврей, вечный посторонний, пытающийся проникнуть к нам, не мог этого терпеть. Он должен был разобщить нас, уничтожить нашу сплоченность, заставить нас считать, что мы имеем друг с другом не больше общего, чем с неграми, китайцами или евреями. Модернизм – основная стратегия паразита.
Оскар вскочил на ноги и явно взволнованный стукнул себя кулаком по ладони.
– Вы все еще ничего не доказали. Вы продолжаете читать наводящие на размышления цитаты из библии, цитаты, которые указывают на враждебность и паразитические наклонности евреев. Но доказательства, основанные на библии – только для дураков. Вы можете «доказать» с помощью библии все что угодно. Единственно, что наше обсуждение заставило меня понять: мне придется вновь исследовать, заново продумать и изучить многие факты, которые я ранее считал истинными. В некоторых случаях, как я подозреваю, придется признать, что евреи меня обманули, через СМИ, контролируемые ими или находящиеся под их влиянием. Но я, конечно, не поверю в теорию мирового заговора и паразитизма евреев на основе нескольких предложений, которые они написали тысячи лет назад.
– Браво, Оскар! Если наш разговор действительно приведет к тому, что вы заново продумаете некоторые вещи, то я буду совершенно удовлетворен. И я полагаю, что так это и произойдет, потому что видно, что Вы относитесь к вопросам, которые мы обсудили, со всей серьезностью, которой они заслуживают. Эти вещи для вас очень важны. Даже малейшее подозрение, что я могу быть прав, вас глубоко тревожит. Так и должно быть. Слишком часто я зря тратил время, споря с людьми, которые считали наши обсуждения просто интеллектуальными упражнениями и интересным развлечением. Многие из них были умными людьми, но совершенно бездушными и безответственными. Прав я или не прав в отношении евреев или других проблем, которые мы обсуждали, в действительности для них было не важно; это не имело отношения к реальности. Единственная вещь, которая для них важна – это их собственный комфорт, безопасность и благосостояние. Они не чувствуют никакой ответственности перед окружающим миром, и даже перед собственной расой. Это просто наблюдатели жизни – зрители, но не участники. Но вы, Оскар, я уверен – вы участник. Убеждать этих друзей в том, что есть истина, в конечном счете, не имело никакого значения, потому что они оставались только зрителями. Но когда я, наконец, помогу вам найти истину, это будет иметь значение. Вы же после этого будете действовать.
Оскар немного расслабился и несколько натянуто улыбнулся.
– Я ценю вашу веру в меня. Действительно, я узнал сегодня некоторые вещи, и вы дали толчок моим мыслям о некоторых вопросах, в которых я намерен продолжать разбираться. Даже места, на которые вы указали мне в библии, дают пищу для размышлений. Они всегда были перед моим носом, но я никогда не смотрел на них, или, по крайней мере, я никогда не понимал их, в том свете, в котором вы их мне показали. Где вы так много узнали о Моисее и Исаиа? Вы не производите на меня впечатления человека, изучающего библию.
Гарри рассмеялся.
– Ну, спасибо и на том. Действительно, у одного из членов нашей Лиги, Сола Роджерса, есть привычка изучать библию, и он убедил меня, что эта книга является золотой жилой информации о евреях, независимо от того, когда это было написано, и действительно ли большинство из них все еще верит в это. Если вы и Аделаида сможете снова приехать к нам в следующее воскресенье, я познакомлю вас с Солом. Но, пожалуйста, не уезжайте сегодня от нас с представлением, что мои убеждения о роли евреев в мировых делах основаны на библии. Как вы сказали, она лишь наводит на размышления. Она ничего не доказывает. Но я думаю, что вам и нужны были некоторые намеки. Доказательство достаются тяжелее. Нет никакого единственного свидетельства, которое действительно доказывает, что представляют собой евреи и чем они занимаются. Книга «Протоколы сионских мудрецов» – именно то, что хотелось бы иметь в качестве компактного, цельного и всеобъемлющего доказательства. К сожалению, скорее всего, она не является тем, чем могла бы быть. Эта книга слишком уж идеально подходит для подлинника. Истина вообще не настолько опрятна. Мне кажется, что по вопросу, столь сложному и трудному, как еврейский, правда может только постепенно сформироваться в уме человека по мере накопления все большего числа свидетельств из многих источников. Ветхий Завет – один из этих источников. Возможно, вы теперь готовы и к другим источникам.
Давайте посмотрим: вы изучили роль евреев в новостных и развлекательных СМИ, которая, конечно, является решающей. Как насчет небольшой порции недавней истории, скажем, второй мировой войны?
– Да, это то, чем я интересуюсь, и хотел вскоре начать изучать этот вопрос.
– Отлично! У меня есть книги, которые вам следует взять с собой для начала. Пожалуйста, сюда. И Гарри повел Оскара в свой кабинет. Там он снял книгу с полки и вручил ее Оскару.
– Если вы цените искусство Брекера, то от этого у вас кровь вскипит в жилах. Здесь описываются вещи, которыми занималось наше правительство для «перевоспитания» немцев после войны. Одна из них – направление команд солдат с кувалдами для уничтожения скульптур Брекера. Графические работы и картины или сжигались или конфисковались. Половина картин в музеях Германии и других общественных зданиях было украдена специальными командами для «перевоспитания» и глубоко запрятана в правительственных хранилищах. Они назвали эти произведения «нацистским искусством». Причем я не говорю о работах со свастиками. Они захватили или разрушили все искусство 20-го века, которое не соответствовало их модернистской линии, все здоровое и естественное, все, что отражало представление немцев о жизни. Всей программой руководили евреи. Здесь есть имена их всех.
Гарри отобрал еще четыре книги и отдал их Оскару.
– Это будет хорошо для начала. У вас может уйти полгода только на изучение причин, приведших к войне, политических факторов, влиявших на ее ведение, а также ее последствий, которые никогда не рассматриваются в книгах, рекомендуемых в книжных обозрениях газеты «Нью-Йорк Таймс».
XVII
В следующее воскресенье Оскар и Аделаида не пошли к Гарри и Колин. Случилось так, что они опять увиделись со своими новыми друзьями только через три недели. Тем временем Оскар напряженно трудился.
В первую очередь он выполнял свое исследовательское задание. Оскар прилагал все усилия, чтобы разобраться в евреях, читая книги, – и те, что дал ему Гарри, и полученные из библиотеки по его же совету. Но одновременно он начал расширять круг своих исследований, пытаясь ответить самому себе на более важный и существенный вопрос о том, что пошло не так, как надо, в западном мире в последние сто лет и привело его собственную расу к нынешнему жалкому состоянию. Действительно ли это был внутренний изъян западной цивилизации, виноваты ли в этом евреи, или же это было стечение обстоятельств?
Интуиция Оскара подсказывала ему, что, независимо от того, какой бы, в конечном счете, ни оказалась роль евреев, имелись фундаментальные ошибки и в поведении его собственного народа. Он должен был установить эти факты и развить некоторые идеи, касающиеся изменений, необходимых, чтобы вернуть расу на верный путь. Оскар не думал, что это будет нечто, что он смог бы выполнить один, но он должен был, по крайней мере, определить направление для своих действий. Оскар хотел знать, что его дела имеют смысл в рамках большего плана. Райан, в конце концов, был прав в отношении него. Оскар реагировал, делая легкие вещи, нанося удары по любой удобной цели, которая привлекала его внимание. Но он не мог позволить себе продолжать поступать таким образом по нескольким причинам. Первой причиной была Аделаида. Второй был Райан. Но самой важной причиною была его собственная потребность знать, что, когда он рисковал своей жизнью, он делал это во имя справедливости, а не только для того, чтобы уменьшить свое внутреннее смятение и разочарование, вслепую уничтожая противника, которого он даже ясно не представлял. Так что, он продолжал свои исследования и напряженно размышлял.
И он уберет Дэнни Фельдмана для Райана. Он почти решил, что выполнит, по крайней мере, это его задание, и намеревался провести ликвидацию через пару недель, после того, как разработает подробный план. Но в среду после его встречи с Келлерами, Райан позвонил снова. И они встретились на той же станции метро.
– Ты должен немедленно убрать Фельдмана.
– Я собирался сделать это в ближайшее время. Как насчет конца следующей недели?
– Нет. Нам нужно, чтобы он исчез в течение следующих 48 часов. Он должен быть мертв после 16:00 в пятницу.
– Черт возьми, Райан, я сначала должен отработать детали операции. Что за спешка?
– Спешка из-за того, что события в Бюро развиваются быстрее, чем я думал. Риццо уволят на следующей неделе, и самое позднее до среды будет назван новый глава нашего отдела. Директор намерен сделать это до того, как в следующий четверг начнутся слушания в Подкомитете Сената по безопасности и терроризму. Это может стать предверием того, о чем я рассказывал тебе на прошлой неделе: созданию нового агентства по борьбе с терроризмом. Я знаю, что директор обсуждал такую возможность с сенатором Херманом, председателем Юридического комитета. Проблема в том, что жидки, работающие в Бюро получили об этом информацию, несомненно, от главного юридического советника этого комитета – еврея. Теперь они суетятся, пытаясь помешать моему назначению на должность Риццо. Я знаю, что все они, включая Фельдмана, в конце этой недели собираются в узком кругу в мотеле в Александрии. Мы получим прослушку того, что будет говориться на этой встрече, но все равно главное к этому времени – заткнуть пасть Фельдману. Если он окажется на этой встрече, то я точно знаю, что он скажет. Он доложит им все подробности о той операции против Ку-клукс-клана в прошлом году, и затем они будут придумывать, как именно использовать эти данные против меня. Для них это теперь единственный способ остановить меня.
– Почему бы вам вместо прослушивания, просто не взорвать этот мотель и решить еврейскую проблему в Бюро раз и навсегда?
– Ты что, правда, сумасшедший? Нам нельзя этого делать. И я не могу позволить, чтобы это сделал ты. Боже мой, ты не можешь представить, какая вонь поднимется, если это случится, особенно после случая с Капланом? Они и так уже чертовски подозрительны в отношении того, что с ним произошло. Если все остальные жидки, работающие в Бюро, внезапно погибнут, все евреи в Конгрессе, каждая еврейская организация в стране и все евреи в средствах массовой информации лопнут от крика. Я не могу позволить себе еще больше накалить обстановку, устраняя Фельдмана, и этого не произойдет, если ты сработаешь чисто.
– И у меня есть 48 часов, чтобы все спланировать, а затем выполнить задание. Вы много хотите, Райан.
– Я верю в тебя, Егер. Теперь еще об этой операции с Фельдманом: она не должна выглядеть как нападение. Понимаешь? Все должно выглядеть так, что с ним случилось что-то другое. Я могу помочь кое-чем, чтобы сэкономить тебе время. Когда будешь уходить, возьми этот портфель на полу рядом со мной. В нем одна из наших специальных «игрушек». Это пистолет со стрелами, которыми можно стрелять на расстояние до пятнадцати метров, хотя лучше подойти поближе, если это возможно. Пистолет заряжен двумя стрелами. Они содержат особый препарат – мощный кардиостимулятор, который заставит его сердце буквально разорваться в клочья. Вскрытие трупа покажет, что причиной смерти был сердечный приступ. Сам препарат распадается до уровня, когда его невозможно обнаружить в крови жертвы, через 12 часов. Все, что ты должен не забыть сделать – это вынуть стрелу из тела Фельдмана после того, как он упадет.
– Мне кажется, что есть еще одна небольшая проблема. Как я помешаю ему пристрелить меня прежде, чем препарат сделает свое дело?
– Препарат действует очень быстро. После поражения стрелой сердце будет биться в конвульсиях примерно 15 секунд. Ему будет так больно, что он сможет только кататься по земле. Через 30 секунд его сердце разорвется, и к тому времени он потеряет сознание. Я уверен, что ты сможешь держаться на безопасном расстоянии первые 10-15 секунд.
– И для чего ФБР использует такие игрушки, как ваш пистолет со стрелами? Вы что, мужики, действительно занялись убийствами, как много лет утверждают некоторые левые параноики?
– Нет. Мы получили этот пистолет от израильтян. Они используют подобные устройства против вожаков палестинских демонстраций на оккупированных территориях; они стреляют в них прямо на улице, не привлекая внимания и не вызывая волнений. Вероятно, они используют такие пистолеты и для убийств в других странах. По слухам, из подобных пистолетов они убивали по всему миру бывших членов национал-социалистической партии Германии.
– Занятно. Факт остается фактом, что я должен казнить Фельдмана сегодня или завтра вечером. Вряд ли я смогу войти в вашу контору и пристрелить его в собственном кабинете во время работы.
– Или завтра утром, до того, как он доберется до работы, или даже в пятницу утром, но никак не позже. Удачи, Егер. И помни: будь осторожен! Этот ублюдок опасен. – Райан улыбнулся, затем повернулся и быстро прошел в двери поезда подземки, который только что остановился в платформе.
Оскар забрал портфель.
После возвращения домой он изучил свои краткие заметки по Фельдману. Мужчина 40 лет, женат на израильтянке, четверо детей. Живет с семьей в пригороде Сильвер Спринг, штат Мэриленд. Выпивает редко, имеет здоровые привычки, и никаких явных отклонений, как в случае с Капланом. Его единственная известная слабость – игра на деньги. Фельдман обычно играет в покер с четырьмя другими евреями вечером по четвергам, и вся компания по очереди собирается в домах игроков, а кроме этого он с женой ездит по крайней мере четыре раза в год в казино Атлантик-Сити или Лас Вегаса.
Оскар почесал затылок. Похоже, чтобы поймать этого типа снаружи, ему придется найти подходящее место около дома Фельдмана и выждать, когда он поедет на работу утром или приедет домой вечером. Это было бы разумно, если использовать винтовку; он мог надеяться найти укромное место на стоянке и снять Фельдмана с дальней дистанции, даже не выходя из машины. Но это создаст большие трудности для Райана. Как, черт побери, можно подобраться на 15 метров к стреляющему без раздумий убийце вроде Фельдмана, чтобы использовать пистолет со стрелами, если нельзя скрыться где-нибудь в кустах у входной двери дома этого человека? Он вздохнул. Придется сначала выбраться в Сильвер Спринг и оценить обстановку на месте.
Фельдман жил в большом, новом с иголочки доме, стоящем в глубине тридцати метров от улицы за ухоженной лужайкой соток в двадцать. Дорога, покрытая гравием, огибая лужайку, шла к дому, где Оскар смог рассмотреть лишь двери гаража в задней стене дома, когда проезжал мимо, а также что-то похожее на теннисный корт. Очевидно, Бюро хорошо платило своим любимцам. Десяток больших тенистых деревьев стояли там и сям на газоне, но около передней двери или дверей гаража не росло никаких «полезных» кустов, а только низенькие декоративные растения. Кроме того, двери гаража почти наверняка управляются по радио, и Фельдман въезжает в гараж и выходит из машины только внутри, пользуясь внутренней дверью, ведущей из гаража сразу в дом. Проклятье!
Тут Оскар уголком глаза мельком заметил нечто, вызвавшее мгновенную искру вдохновения: велосипед ребенка, прислоненный к одной из стоек, поддерживающих теннисную сетку.
Он нашел способ сделать это! Оскар увидел хорошую стоянку примерно в трех кварталах, и остановил там машину, чтобы снова просмотреть свои заметки. Вечерние игры в покер по четвергам, согласно информации Райана, начинались в восемь часов и продолжались примерно до полуночи. Это означало, что завтра вечером Фельдману придется уехать из дому между 7:30 и 7:45 – уже в темноте – если на этой неделе игра не должна проводиться в его доме. Был один шанс из пяти, что так и было.
Он подумал, не может ли Райан знать об этом, но почти сразу решил не выходить с ним на связь; не было никакого смысла дергать его на этом этапе. Игра в покер была для Оскара единственным шансом подстеречь Фельдмана после наступления темноты, и он ничего не терял от этой попытки. Если Фельдман не появится завтра вечером, то Оскару придется пытать счастья снова в пятницу утром, когда тот поедет на работу, что было гораздо опаснее. Он проехал мимо дома еще раз, чтобы осмотреть дерево, которое он предварительно наметил в первый заход: большое дерево, стоящее у середины дороги примерно в 10 метрах справа от нее. Теперь до завтрашнего вечера оставалась лишь одна задача: украсть детский велосипед.
Оскар нашел его по пути домой: немного поцарапанный и ржавый, с красными крыльями и толстыми шинами, в две трети размера велосипеда для взрослых.Он заметил этот велосипед, прислоненный к бетонной стене в конце маленького торгового центра и подогнал к нему машину. Через тридцать секунд велосипед лежал в багажнике, а Оскар снова был в пути. Остальную часть дня он провел, изучая свои материалы, пока Аделаида не приехала на обед к шести часам.
Когда на следующий вечер Оскар устроился в заранее выбранной точке, было ровно семь часов. Он вытащил велосипед из багажника и покатил его по тротуару к дому Фельдмана. Когда Оскар приближался к пункту своего назначения, он стал мучительно ощущать, как ярко освещаются уличными фонарями тротуары в этом месте, и упрекнул себя за то, что предыдущим вечером не вернулся после наступления темноты, чтобы изучить освещение на месте засады и установить любые возможные проблемы. Правда, он так и намеревался сделать, но Аделаида была еще более нежна, чем обычно, и после удивительно энергичных и радостных игр с нею он заснул и не проснулся, пока она не стянула с него одеяло в 6:30 утра.
Тротуар закончился за несколько сотен метров прежде, чем он достиг дороги к дому Фельдмана, и только там Оскар заметил, что, хотя фасад и боковые стены самого дома хорошо освещены фонарями, ближайший уличный фонарь находился на расстоянии более 60 метров, а пространство вокруг дерева, которое он выбрал, находилось в глубокой тени. «Бог заботится о грешниках», – с облегчением пробормотал он про себя.
Но едва он устроился за деревом, как услышал звук поднимаемой двери гаража.
Фельдман собрался уезжать раньше, чем рассчитал Оскар. Он быстро бросил велосипед посреди дороги метра на три ближе к улице, чем к дереву, а затем бросился назад в его тень. Как он и ожидал, машина Фельдмана резко затормозила и остановилась прямо напротив его дерева. Он услышал, как открылась дверь, затем раздалась ругань Фельдмана и шаги по гравию. Когда Оскар выглянул из-за дерева, Фельдман в свете фар своей машины наклонялся, чтобы убрать велосипед.
Как только он выпрямился, стрела ударила его между лопаток. Фельдман громко выругался на иврите и обернулся, все еще держа в руке велосипед, но его слепил яркий свет фар, и он ничего не мог различить в направлении Оскара. Он бросил велосипед, выхватил пистолет, и побежал к машине, ругаясь на бегу. Оскар присел за деревом и ждал. Через пару секунд проклятия смолкли, и Оскар услышал сдавленный вой, сопровождаемый неразборчивыми, животными звуками.
Фельдман лежал на траве около открытой двери со стороны водителя с искаженным багровым лицом. Оскар быстро нашел на земле пистолет умирающего и немного поднял его тело, чтобы засунуть пистолет назад в кобуру. Он вытащил за стержень стрелу из задней части пиджака трупа, забрал велосипед и покатил это к собственной машине, тихо насвистывая на ходу. Оскар признался самому себе, что действительно доволен всей операцией; кроме того, он и сам неплохо сработал.
По пути домой он остановился у того же торгового центра, где нашел велосипед и снова аккуратно прислонил его к стене точно так же, как он стоял там днем раньше.
| |
|
Распечатать 
Сообщить соратнику